Мы едем к Митчу быстрее, чем следовало бы, и мои эмоции... и моя задница... сырые. Я люблю Митча, и я хочу увидеть его и провести с ним время. Мы постоянно находимся то там, то у Трента. Я знаю, что однажды я не смогу использовать Трента в качестве буфера для тяжелых вещей, и Вселенная дает мне знаки, что сегодня, вероятно, будет этот день.
— Мы можем пойти домой и принять душ, прежде чем отправимся к Митчу? - спрашиваю я. — Я бы предпочел, чтобы он не видел на нас следы от нашей возни в парке. - А я не из тех, кто упускает возможность увидеть Трента в душе, совершенно голого, с его татуировками на рукаве, выставленными только для моих глаз.
— Да, но сегодня мы отвечаем за ужин. Митч сказал, что это наше наказание, раз уж мы пришли поздно.
Я вытаращился на него.
— Ты сказал мне, что он знал и был не против, - обвиняю я.
— Мы должны были быть там сорок пять минут назад. Единственная причина, по которой я знаю, что мы сейчас не на ужине, это то, что он прислал мне несколько сообщений. Не хочу говорить тебе, Веснушка, но он точно знает, чем мы занимались.
Я застонал и ударилась головой о его руку, чувствуя, как он хихикает.
— Не в первый раз, и, наверное, не в последний. По крайней мере, он не вошел к нам.
Я сморщился .
— Хотя однажды он уже заходил. Ты не помнишь, как это было травматично? Я две недели не мог смотреть ему в глаза. А он постоянно шутил
— Он будет делать то же самое сегодня вечером. Он уже начал
∆∆∆
Один быстрый душ, руки друг от друга, пока мы пытаемся одеться, и две таблетки тайленола, и мы готовы к выходу. Трент выглядит аппетитно, и если бы я не беспокоился о том, что подумает Митч, я бы потребовал, чтобы Трент позировал, чтобы я мог его сфотографировать. Он идеальная модель, на которой можно опробовать мою камеру.
— Ты будешь моделью для меня, когда мы вернемся, просто чтобы ты знал, - говорю я ему, глядя на него с того места, где сижу на диване и таращусь на него.
Он улыбается, демонстрируя щель между зубами. Он одет в темно-серую футболку, рукава которой закатаны по предплечьям, демонстрируя его татуировки. Особенно ту, что изображает мои глаза, и мне хочется провести по ней языком и съесть его. Впрочем, это не самые подходящие мысли перед тем, как мы отправимся к Митчу домой. Его джинсы приклеены к нему, стволы деревьев, которые он называет ногами, каким-то образом вписываются в облегающий синий материал.
— Хватит пялиться, а то опоздаем. - Трент наклоняется и целует меня в макушку, проводя пальцами по локонам, которые я только что уложил.
— Твои руки будут липкими. Лучше вымой их перед тем, как мы уйдем. Мы же не хотим, чтобы у Митча сложилось неправильное мнение, - говорю я.
Его смех громкий и эхом разносится по дому, наполняя пространство радостным звуком. Мне хочется разлить его по бутылкам и хранить, чтобы иметь его, когда захочу.
Он идет на кухню, чтобы вымыть руки, а я осматриваю пространство перед собой. Как много изменилось за небольшой промежуток времени. Наша обувь стоит на полке у входной двери: Converse, рабочие туфли и пара туфель на каблуках, которые я купил для фотосессии в следующем месяце.
Я не просил Трента пойти, потому что не уверен, что откажусь, как делал раньше. Но я хочу пойти, не потому что хочу стать моделью, а потому что хочу показать Тренту мир. Он заслуживает приключений и впечатлений, и я хочу быть теп, кто обеспечит его ими.
Над его камином висят наши фотографии в рамке. Коллажи из наших полароидных снимков, наша фотография на выпускном, наши снимки с Митчем, которые мы сделали на селфи. Это история нашей совместной жизни, и в ней еще так много места, которое предстоит заполнить.
Его шкаф забит моей одеждой, и я даже не знаю, зачем я держу номер в отеле, если он так же бесполезен, как презервативы в монастыре, но иногда мы проводим время там, а не здесь.
Такое ощущение, что в этот раз мы действительно встречаемся, узнаем друг друга, наши увлечения и интересы. Это отличается от того, что было в первый раз, когда мы были двумя детьми, доверившимися друг другу. Но сейчас мы стали здоровее. У нас есть дружба за пределами друг друга, у нас есть навыки общения, которых не было раньше, и, самое главное, у нас есть знание того, каково это быть врозь.
И это тот фактор, который заставляет меня работать над собой больше, чем что-либо другое. Я знаю, каково это потерять Трента, и я больше никогда не хочу испытывать подобные чувства.
Если мне придется каждый день ходить на терапию, чтобы прорабатывать свои проблемы, чтобы убедиться, что у нас есть шанс в этой жизни, я буду это делать. Я буду работать, сколько потребуется, лишь бы Трент был в моей жизни.