Робкий голос второго пророка, проговорившего, что он заходил туда только вчера и не увидел ничего из ряда вон выходящего, потонул в дружном гуле одобрения. Сейчас жрецы были готовы делать что угодно, лишь бы скорее отыскать причины случившегося кошмара.
Все вышли в молельный зал, где их с нетерпением ожидали мождеи и писцы.
— Мы идем в дом уважаемого Тусета! — громогласно объявил Сетиер.
Люди стали тревожно и недоуменно перешептываться, а потом потянулись вслед за руководством на храмовый двор, остававшийся таким же пустынным. Начальство расселось по носилкам, те, кто попроще, пошли пешком. По мере того, как они углублялись в узкие улочки города, к ним стали присоединяться любопытные горожане. То тут, то там начали вспыхивать жаркие споры, а второй пророк начал поеживаться от обилия недоброжелательных и даже откровенно враждебных взоров.
Вдруг из-за поворота выбежал Фугнеш и едва не упал, увидев движущуюся навстречу толпу во главе с первым пророком храма Сета и главным инспектором Абидоса.
— Господин Сетиер! Господин Раату! — взвыл строитель. — Хвала богам, что я вас встретил! Там такое! Такое!!!
— Да что случилось, уважаемый мастер?! — вскричал Тусет.
Но мужчина шарахнулся от него, как кот от собачьей свадьбы.
— В его… Вот в его доме такое!
— Что?! — в один голос рявкнули с носилок начальники.
— Колдовство! — выдохнул Фугнеш. — Черное колдовство!
— Что ты мелишь?! — бросился к нему второй пророк. — Какое еще колдовство?!
Но строитель ловко отскочил в сторону и, прячась за опешившего старшего мождея, крикнул:
— Вот сейчас сам увидишь!
— Скорее! — приказал первый пророк носильщикам.
Те почти побежали. За ними поспешили и все остальные. Хорошо еще его дом оказался достаточно близко, а то Тусет упал бы замертво от жары где-нибудь по дороге.
На пустынном дворе валялись брошенные в беспорядке инструменты и корзины с глиной. По приказу Моотфу стражники стали цепочкой, отсекая толпу любопытствующих горожан.
— Сюда, господа, сюда! — махал рукой мастер, направляясь за дом, где располагалось домашнее святилище.
Ничего не понимающий второй пророк прошел с толпой жрецов вслед за Сетиером и главным инспектором.
У разломанной стены на траве лежал присыпанный пылью маленький темно-синий ящик.
Мастер застыл в трех шагах от него и нервно переступал босыми ногами.
— Вот! Вот, господа, что мы нашли в его святилище! — он ткнул грязным пальцем в сторону обалдевшего второго пророка.
Жрецы и главный инспектор сделали пару шагов, изо всех сил вытягивая шеи. На крышке ящика был нарисован человеческий череп с сильно удлиненными клыками и языками пламени в глазницах.
— О боги! — прошептал кто-то за спиной Тусета.
Второй пророк оглянулся, но вокруг него уже образовалось пустое пространство.
— Что это? — сурово спросил главный инспектор.
— Н…н…не знаю, — заикаясь, проблеял жрец. — Это не мое.
— Вы еще не видели, что внутри! — зловеще оскалился Фугнеш.
— Открой! — приказал Раату.
— Нет! — замахал руками строитель. — Я ни за что больше к нему не притронусь!
— Тогда ты, господин Тусет, — предложил главный инспектор.
— Почему я? — возмутился второй пророк. Черный череп со злобной радостью скалил не по-человечески длинные клыки.
— Он же твой.
— Да я его впервые вижу! — не сдавался Тусет.
— Врет! — крикнул строитель. — Я ему вчера предложил святилище сломать, а он специально отказался, чтобы никто не нашел… это!
Последние слова он словно выплюнул в сторону второго пророка.
— Как же вы его отыскали? — нахмурился Раату.
— Случайно, господин! — подскочил к нему Фугнеш. — Ребята предложили сломать стенку, чтобы глину было удобнее носить…
Не слушая строителя, Сетиер решительно шагнул к ящику и, отбросив крышку ногой, перевернул его на бок. Жрецы охнули, уже который раз за день. На траву вывалилась коричнево-черная лоснящаяся статуэтка отвратительного чудища с паучьими лапками и мордой гиены.
— Что это? — прошептал побелевшими губами жрец-чтец.
— Я уже видел такое, — негромко сказал главный инспектор. — Когда служил сотником в войске государя, жизнь, здоровье, сила. Мы разгромили стойбище укров. В шатре их шамана валялся точно такой же уродец. Это Упар — демон мести и мучительной смерти. Дикари приносят ему человеческие жертвы, убивая пленниц или собственных дочерей.
Гневно сведя густые брови, Раату обернулся к побледневшему Тусету.
— Откуда он у тебя?
— Я… Это… Я… — бормотал старик, не зная, что сказать. — Я не знаю! Клянусь посмертным судом Осирса, это не мое!
Сетиер присел и заглянул в ящик.
— Тут еще что-то есть.
Он резко встал, взял у кого-то из жрецов посох и, покопавшись, выковырял на траву пару кожаных сандалий, покрытых бурыми пятнами.
— Это же сандалии Джедефраа! — прохрипел жрец-чтец, роняя свой посох.
— И они в крови, — мрачно добавил главный инспектор.
Первый пророк выпрямился, гордо вскинув голову, и протянул руку к позеленевшему от страха Тусету.
— Вот, кто убил нашего верховного жреца! Вот, кто колдун!
— Как? Не может быть? Что вы говорите!
— Тихо! — властный голос Сетиера заглушил поднявшийся ропот.
