Оказавшись у деревянных ворот, ведущих во двор дома, Виктория, поколебавшись пару секунд, все же толкнула их и прошла внутрь. Так как на улице уже практически стемнело, заметила в окнах знакомый тусклый свет. Дошла до дверей и постучалась в них. Ожидание девушке показалось невыносимо долгим. Хотела постучать ещё раз, мало ли, вдруг не услышали, но за дверью послышались шаги, а затем она распахнулась. На пороге стояла та самая женщина, которая приходила к Вике. Одета она была достаточно просто: в длинный вязаный свитер и шерстяную юбку. Седые волосы собраны в шишку на затылке. На ногах тёплые тапочки, напоминающие чем-то галоши, только с мехом.
Вика не поняла, как на это реагировать. Сначала хотела облегчённо выдохнуть, но потом до неё дошла суть происходящего: если ей привиделось всё то, что здесь с ней происходило, то почему один из двух человек из её явно нездоровой головы реален?
– Здравствуйте, – поздоровалась девушка, опомнившись. Весьма невежливо таращиться на человека и не соблюдать простейшее чувство такта.
– Здравствуй, милая, – хозяйка доброжелательно улыбнулась. – Проходи, не стой на пороге. Ты не поверишь, но я как раз собиралась пойти к тебе.
– Да? – знатно удивилась Виктория. Прошла вслед за женщиной в дом и остановилась в небольшом коридорчике.
– Раздевайся, проходи, чай с тобой попьём.
Вике подумалось, что все-таки странный здесь народ. Не успела она прийти в дом к совершенно постороннему человеку, как её уже приглашают на чаепитие. Сняла с себя верхнюю одежду и прошла туда же, где скрылась хозяйка дома.
Комната оказалась просторной, с высоким потолком, как впрочем, и во всём доме. По правую руку располагалась печка, выложенная из красного кирпича. За ней несколько миниатюрных шкафчиков, наподобие кухонного гарнитура, а напротив – круглый стол, застеленный скатертью приятного бежевого цвета с вышивкой. У противоположной стены, с широким окном, стоял обычный диван, закинутый клетчатым пледом, два кресла, которые, похоже, трансформировались в кровати, так как были слишком массивны и небольшой деревянный шкаф. Ещё здесь имелся телевизор, стоявший на тумбе и обычный электрический обогреватель. Поверх деревянного пола был постелен ковёр. Несмотря на то, что он был невероятно большого размера, часть пола, где стоял стол, не была им покрыта, его попросту не хватило.
– Как хоть тебя зовут, милая? – поинтересовалась женщина, выставляя на стол заварочный чайник и кружки.
– Виктория, – ответила девушка, но подумав, что полное имя прозвучало слишком официально, исправилась: – Вика.
– А я Вера Матвеевна, – улыбнулась хозяйка, продолжив своё дело.
– Вы сказали, что ко мне пойти хотели, – напомнила Вика. – У вас что-то случилось?
– Ты садись за стол, я тебе всё сейчас расскажу. Тебе поесть нужно, как следует, а то вон бледная вся, ещё и удар по голове сегодня заработала, будь он неладен этот Сенька.
– Откуда вы про удар знаете? – у девушки приподнялись в удивлении брови.
– Вика, милая, – женщина снисходительно улыбнулась, выставив на стол блюдо с пирогом, похожим на манник, – в этом посёлке сплетни разносятся быстрее вируса. К тебе здесь и так пристальное внимание приковано, а сегодня и вовсе только тебя и обсуждали.
Виктория покачала головой и присела всё же за стол. Она только сейчас почувствовала запах свежей выпечки, которая, очевидно, ещё томилась в духовке. Желудок сразу же свело голодным спазмом. Оно и понятно: с самого утра ничего не ела, кроме йогурта.
– Почему ко мне столько внимания?
– А как же, – Вера Матвеевна взмахнула рукой. – К нам в этот посёлок уже много лет никто не приезжает, а уж тем более из самой Москвы, уезжали только целыми семьями. Он и на карте-то, как таковой отсутствует, стёртым с лица земли считается.
На лице женщины отразилась грусть.
– Ну, а как же ваши родственники? – спросила Вика. – Неужели даже они сюда не приезжают?
– У кого эти родственники были, всех отсюда позабирали: кто-то в районный центр переехал, кто-то в ближайшие города. Здесь остались только те, у кого никого нет и поехать некуда.
На Викторию накатила грусть при таком разговоре. Она взглянула на Веру Матвеевну, намазывавшую сливочное масло на хлеб. Улыбчивая миниатюрная женщина лет шестидесяти пяти, кажется, внутри глубоко несчастна. Неужели у неё никого нет, и она всю жизнь живёт одна в этом доме?
– Вика, – оживилась женщина, поняв, что тишина затянулась, – ты ешь, пожалуйста. Не обращай на меня внимания, я иногда люблю взгрустнуть, мне по возрасту это положено. – Уже в который раз за вечер она тепло улыбнулась.
– Вера Матвеевна, а можно вас кое о чём спросить? – осторожно поинтересовалась Виктория. – Вопрос, конечно, странный, но в тот день, когда вы ко мне заходили, – девушка сделала небольшую паузу и проследила за реакцией пенсионерки: та слегка кивнула головой, давая понять, что такое, действительно, было, – вы только меня одну во дворе видели?
Заметив реакцию женщины, Виктория тяжело вздохнула, приготовившись в случае чего, доказывать свою вменяемость.
