За дверью слышатся шаги, вытаскивают что-то тяжелое. Опять все в сборе, полдома помогает переезжать чете Палфи. «Значит, они получили квартиру и даже не сочли нужным поставить в известность ответственного съемщика и хозяина дома. Эгон пусть лопнет от злости, а меня уже не интересуют Палфи. Все это смахивает на какой-то детективный роман; человек затаив дыхание ждет, когда повернется ключ в замке, придает своему лицу безразличное выражение, голос его неестественно медоточивый, примирительный… а вот наконец-то и Эгон!»
— Добро пожаловать, — встретила Малика входившего барона, вяло поднимаясь с постели. — Видимо, я уснула, но не удивляйтесь, в последнее время мне пришлось много волноваться. Может быть, потом приготовлю что-нибудь горячее, хотя и нет особого желания торчать на кухне…
Она запнулась в нерешительности: говорить или не надо о переезде Палфи? Слегка передернула плечами. Пусть Эгон сам заметит, все сразу заметит… При этой мысли Малика злорадно ухмыльнулась. Барон сказал:
— Неважно, Амелия, перекусим чего-нибудь так.
На столе рядом с огромным караваем хлеба появилось сало, ветчина и малосольные огурцы в стеклянной банке. Отменно засаливает их старуха, Малика иногда съедает штук десять зараз, просто так, без ничего, но сейчас лишь нехотя съела один огурчик и запила его целым стаканом рассола.
— Хотите? — спросила она, собираясь налить мужу.
— Нет, не надо. Вам тоже не следовало бы.
— Почему? И вообще, откуда вы можете знать, что мне следовало бы, а что нет?
Спохватившись, она засмеялась и снова обрела хладнокровие, замяукала своим безразлично-певучим голосом, забравшись с ногами в кресло.
— Я собираюсь в кино, вы не пойдете? Есть сеанс в одиннадцать часов. — Глаза ее вдруг дрогнули, это опять неосмотрительность. Вдруг Эгон согласится, хотя он и не ходит в кино, так как в хронике показывают всякие демократические преобразования и эпизоды войны, а Эгон этого терпеть не может, что, между прочим, также характеризует его — не обязательно же смотреть хронику, можно поболтать с соседом.
— Вы же знаете, Амелия, что я не посещаю увеселительных мест, но вы не смущайтесь, идите.
Услышав ответ мужа, Малика облегченно вздохнула и снова засмеялась.
— И не подумаю смущаться. Мы предоставляем друг другу полную свободу, вы тоже ходите куда захотите, не так ли?
— Но разумеется, в известных пределах…
— И вы говорите мне это?
Вот это разговор! Питю лопнет со смеху, когда она расскажет ему о нем, и у него еще поворачивается язык говорить о каких-то пределах! На густых рыжих усах барона повисла крошка, Малика нагнулась и ловким щелчком сбила ее. Муж подался назад:
— Что там?
— Крошка, — сказала Малика, — она делала вас таким комичным. После кино я загляну к Берте, надеюсь, вы тоже придете?
— К сожалению, не смогу. После обеда должен уехать домой.
— Какое убожество, эти отправляют туда только два поезда в сутки, а тут всего каких-нибудь тридцать километров. Раньше добирались до Пешта за двадцать пять минут.
— Автомашиной.
— Не пешком, конечно. А теперь, какие бы неотложные дела ни ждали, раньше утра в Пешт не приедешь, верно?
— Пока что действительно так.
Малика начала собираться, неторопливо, обстоятельно, как человек, которому некуда спешить. Вышла в ванную, оставила двери открытыми и оттуда продолжала разговор с мужем:
— А что у вас за дела, если не секрет?
— Надо встретиться кое с кем.
— Где?
Барон не любил разговаривать с женой на расстоянии, поэтому дождался ее возвращения и только тогда ответил:
— На улице Дамянича и в других местах. Боюсь, что на вокзал приду в последнюю минуту и тогда опять буду вынужден стоять в вагоне до самого дома, а это все-таки утомительно.
— Зато в пять часов будете в Чобаде, не велика беда, постоите. А если опоздаете?
— Это исключено, вы же знаете меня, Амелия.
Как же, у барона Эгона Вайтаи есть и положительные качества, в частности он никогда не опаздывает на поезд. Вырвавшийся из глубины души вздох облегчения Малика сдерживала до самой лестничной клетки, здесь же дала волю своему ликованию и устремилась вниз.
Пышный хвост ее светлых волос хлопал по спине, каблуки дробно стучали по мостовой.
Барон Вайтаи стоял у окна и смотрел вслед жене. Амелия собралась в кино, а между тем повернула в сторону набережной Дуная. Очевидно, спускаясь по лестнице, передумала и сначала зайдет к Берте, на Розовый холм, уговорит там нескольких человек и в кино пойдет вместе с ними. Эта мелочь тоже характеризует непостоянство Амелии.
Барон отвернулся от окна. Вскоре он и сам вышел из дому.
Гараж и авторемонтная мастерская, куда спешила Малика, находились на улице Академии. Вид облезлых, старых машин поверг ее в уныние, а запрошенную толстым хозяином гаража с обвислыми усами и дышавшим на нее запахом лука плату она сочла верхом бесстыдства. Толстяк расхваливал свой товар.
— Мотор отличный, сорок минут — и тридцать километров позади, несмотря на очень плохие дороги в тех краях.
Малика чуть отшатнулась назад и вытаращила на него глаза, уставившись в лоб толстяка.
— Я не говорила, куда мы поедем.
