Паркинсон с детства восхищалась мистером Ноттом. Статный, красивый. Дядя Дэмиан катал её на шее, и она, радостно повизгивая, зарывалась пальцами в смолистые кудри. Он был даже лучше, чем единорог. Лучше, чем нарядное мамино платье и мясной бабулин пирог с розмарином. Мистер Нотт каждый раз тайком от мамы приносил ей необычные сладости и всегда называл её малышкой. И когда его жена умерла, Паркинсон даже тихонько порадовалась. Тётя Маргарет никогда ей не нравилась, и раз её не стало, то Пэнси могла спокойно вырасти и выйти за Дэмиана замуж. Тайком в своих мыслях она всегда звала его только по имени, не на «вы» и без официальных приставок. Дэмиан. Как музыка.
Она мечтала, как он когда-нибудь закружит её в белом пышном платье по залу, полному гостей, и все вокруг будут восторгаться, какая красивая они с ним пара…
Лет в четырнадцать Пэнси потратила несколько месяцев, чтобы придумать себе новую, красивую подпись с фамилией Нотт. И теперь у неё всё было готово. Оставалось лишь немного подрасти. Тогда Дэмиан бы увидел, какой чудесной, красивой девушкой она стала, и точно бы влюбился!
Но Пэнси росла, а мистер Нотт всё так же снисходительно звал её малышкой, протягивал ей дежурный клубничный леденец и не задерживал на ней взгляд дольше, чем на пару секунд. О, а там было на что посмотреть, если бы только он видел! В попытке вытеснить из сознания образ Нотта-старшего Пэнси даже начала встречаться с Теодором, но тот казался ей лишь слабым заменителем.
Слишком худой, слишком кудрявый, отвратительно смеющийся и совсем не умеющий целоваться. Она не продержалась с ним и трёх месяцев, решив, что лучше будет вычеркнуть всех Ноттов разом. И вот, через пару лет после окончания Хогвартса, в этот рождественский бал, разгорячённая от танцев и шампанского она просто вышла на балкон, чтобы немного остыть.
Сломанный каблук, омела и мистер Нотт.
Его лукавый взгляд с мелкой россыпью морщинок в уголках глаз, тонкие губы, той самой правильной формы, не такие раздражающе пухлые, как у Тео, а идеальные. В отличие от сына, он наверняка умел целоваться. Паркинсон с раздражением подумала, что Теодор, наверное, весь пошёл в свою глупую мать и не взял от отца ничего. Как только она могла подумать, что может заменить его им? Мистер Нотт стоял совсем рядом, в идеальном костюме с тонким галстуком, задумчиво курил сигару, и бриллиантовые запонки на его рукавах красиво сверкали в отдалённом свете бальных свечей.
В этот момент у Пэнси перехватило дух и она поняла, насколько сильно и безнадёжно в него влюблена… И поэтому, когда Дэмиан поймал её, не дав упасть, а омела закрыла их в магическую ловушку, Паркинсон решила, что вот он — тот самый волшебный миг! Сейчас или никогда.
Праздничный вечер, весёлый смех гостей за стеклянной дверью, запах дорогого табака и Он.
Мистер Нотт придерживал её широкой горячей ладонью за талию и впервые смотрел на неё так… как Пэнси всегда мечтала. Поэтому, чувствуя себя дерзкой и сексуальной, она встала на цыпочки, прижалась губами к его и скользнула языком внутрь. На вкус он был как тридцатилетний дымный виски и горький шоколад.
— Ай-ай, малышка Пэнси, тебе не стыдно? — не отрывая от неё глубоких синих глаз, спросил он.
— Я уже выросла, — дерзко ответила та.
— Докажи, — последовала команда.
И вот, здесь и сейчас, согнутая над перилами балкона, с задранной, как у шлюхи, юбкой, Пэнси подумала, что это было охренеть какой тупой идеей — доказывать свою взрослость, взяв его член в рот.
Мистер Нотт просто использовал её тело, абсолютно не считаясь с желаниями. С каждым новым толчком вглубь, под звонкие шлепки кожи о кожу её детская влюблённость разбивалась на осколки. Его движения становились все глубже и грубее. Она чувствовала, как сильно внутри неё он напрягся, насколько твёрдым стал его член, и облегчённо подумала, что это вот-вот закончится. И Мистер Нотт не подвёл. Он глубоко дёрнулся несколько раз, и она почувствовала тёплую пульсацию извивающегося семени. Именно в тот момент, когда она с задранной юбкой, широко расставив ноги, ощущала, как внутрь неё горячей, тугой струёй кончает мистер Нотт, на балкон зашёл Теодор.
— Отец?
Пожалуй, это был самый неловкий момент в её жизни. Кажется, Теодор тогда всё ещё был в неё влюблён. Мистер Нотт отстранился, и Пэнси почувствовала, как по ноге стекает тёплая сперма. Она быстро одёрнула юбку, но, судя по пустому с узкими зрачками взгляду Тео, он видел даже это.
Мистер Нотт застегнул брюки и, похлопав сына по плечу, вышел с балкона. Что ж, в тот вечер разрушилась не только её детская влюблённость. Это почему-то даже слабо утешало.
***
Пэнси сложила стопочку колдографий в изящную блестящую сумочку. Что ж, мистеру Нотту не следовало злить женщину семейства Паркинсон. В тот вечер девушка решила для себя одно: она никогда никому больше не позволит себя использовать! Малфой, Нотты, да хоть сам Волдеморт — облизните подошвы моих туфель мелкие, жалкие подобия мужчин.
Пэнси щёлкнула изящной зажигалкой и подкурила тонкую сигарету, вновь посмотрев на полку. Перед ней сегодня стоял нелёгкий выбор:
