Как всегда, в первом ряду восседал товарищ Аврамович, когда-то видный партийный деятель Союза коммунистов. В середине семидесятых годов он потерял все свои должности, и не потому, что с высокомерием относился к подчиненным, и даже не потому, что выказывал низкопоклонство перед начальством, а потому, что на каком-то решающем, весьма важном заседании «сбился с пути», то есть не сумел правильно выбрать. Фракцию, фракцию, которая победит. Дело в том, что тогда он во время перерыва слишком увлекся обедом в ближайшем ресторане для руководящих работников (великолепные отбивные по-охотничьи и салат из свежих овощей всего за два динара), из-за чего упустил момент, когда изменилось соотношение сил противостоящих сторон. Таким образом, вернувшись в конференц-зал, он допустил просчет и проголосовал за обреченную на неудачу оппозицию.
И хотя с тех пор его никто никогда не приглашал ни на какие заседания, старая привычка усаживаться слева в первом ряду сохранялась и проявлялась у товарища Аврамовича всегда, когда он посещал и смертельно скучные литературные вечера, и концерты, и творческие встречи, и даже киносеансы в «Сутьеске». Несмотря на то, что в последнем случае с такого расстояния, всего три метра, было совсем ничего не видно. Но товарищу Аврамовичу это нисколько не мешало. Он, как некогда и на серьезнейших партийных сборищах, в основном подремывал с блаженным выражением лица. Время от времени, примерно раз в пятнадцать минут и тоже по привычке, смело поднимал правую руку, словно голосуя за что-то важное.
Совершенно неосознанно товарищ Аврамович «тянул руку» и в других жизненных ситуациях: прогуливаясь по городу или по парку, торгуясь на рынке, читая газеты, сидя перед телевизором, попивая кофе на террасе кафаны, даже нежась в супружеской постели и даже в церкви Святой Троицы после того, как жена несколько недель уговаривала его присутствовать при крещении ребенка одного из близких членов семьи. Аврамович в конце концов согласился только ради сохранения хороших отношений в семье, основной ячейки общества. Оделся получше, сунул в верхний кармашек пиджака все свои девять шариковых ручек… Однако в церкви все пошло наперекосяк. Может быть, товарищ Аврамович действительно так думал, а может быть, просто хотел быть любезным, но отец Дане не поверил своим ушам, когда он, похлопав его по плечу, одобрительно сказал:
– Вижу у вас на стенах и на своде много портретов предыдущих руководителей…
Старый священник аж закашлялся. Но стоило начаться обряду, как он едва не выронил из рук Священное Писание и был вынужден сказать:
– Послушайте! Да, да, вы… Опустите руку, вы же находитесь в доме Господнем.
Аврамович после рассказывал, что остался совершенно неудовлетворен процедурой крещения, не было обсуждения повестки дня, никто не вел протокол, на собрании преобладал религиозный тон… Правда, заключительный пункт не вызвал его нареканий, праздничный обед в доме близкого родственника прошел успешно, Аврамович за столом был главным оратором:
– Не положите ли мне еще немного окорока!
Товарищ Аврамович не понимал, что такое религия, а наука не понимала, что такое товарищ Аврамович. Доктор Миле Маркович по прозвищу Граф, терапевт, блестящий диагност, не мог на него надивиться, он говорил, что медицине неизвестно самопроизвольное сокращение сразу стольких групп мышц.
– Ну-ка, давайте еще раз… Поднимите… Опустите… Поднимите… Достаточно… Очень хорошо, реагируете адекватно… Послушайте, хватит, больше не надо, можете одеваться… Вы даже не представляете, сколько усилий требуется, чтобы произвести это движение: плечевые, плечелучевые и кистевые мышцы… дельтовидная мышца, двуглавая и трехглавая мышцы плеча, длинный лучевой разгибатель кисти, длинная мышца, отводящая большой палец, короткий разгибатель большого пальца, тыльная межкостная мышца, сухожилие разгибателя мизинца… Не буду перечислять дальше! Товарищ Аврамович, скажу вам только одно: когда вы это делаете, я имею в виду, когда голосуете, вам приходится задействовать более шестидесяти мышц. Не говоря уже об остальных органах… – тут доктор Миле-Граф постучал себя по виску.
– А какие это «остальные» органы вы имеете в виду? – язвительно спросил Аврамович.
– Не волнуйтесь… – продолжал доктор Миле-Граф. – Во-первых, от этого не умирают. Во-вторых, вам обязательно нужно показаться неврологу. В-третьих, я дам вам направление и к ортопеду… Хотя уверен, мои коллеги скажут вам то же самое: это непроизвольное движение инициируется непосредственно вашим позвоночником. Скажите, а не было ли у вас не так давно какого-нибудь ущемления нерва или травмы? Может быть, вы слишком низко или резко наклонились? Только имейте в виду, что для получения инвалидности этого недостаточно.
– Я никогда не сгибаюсь! – выкатил грудь Аврамович, все еще в нижнем белье.
Он так и не послушался совета терапевта Миле Марковича, не стал показываться специалистам. Раз ничего страшного нет. От такой болезни не умирают. И даже наоборот, это доказательство того, что, «голосуя», он жил совсем неплохо.
