– И какое-то время все было здорово. Поверишь или нет, он был такой весельчак, и так мило со мной общался, и я считала его безумно привлекательным. Для меня и впрямь началась другая жизнь, на какое-то время, – лицо Лиз омрачилось. – Потом мы поженились, и он начал меняться, пока в один прекрасный день я вдруг не поняла, что на самом деле моя жизнь никогда и не менялась. Твой отец рассказывал, что тоже в детстве натерпелся, и мы оба хотели, чтобы у нас все было лучше. Но лучше не было. Это было все то же, от чего я сбежала. Я впала в такое уныние, Нэйтан, я так устала. Я проделала весь этот путь только для того, чтобы оказаться там, где начала. У меня не было сил бороться. Да и какой смысл?
Она покачала головой.
– Но когда я забеременела, я сказала себе, что бы там ни происходило между нами, с вами я ничего такого не допущу, – Лиз вытерла глаза. Она не могла посмотреть на сына. – И я правда пыталась, Нэйтан. Прошу, поверь мне. Я вынашивала планы. Думала об этом каждый божий день. Но была так напугана, чувствовала себя такой одинокой в этой ловушке. Мне правда очень жаль. Я не стала хорошей матерью, я знаю. Но я сделала все, что было в моих силах.
Лиз снова надолго замолчала.
– А потом твой отец попал в ту аварию. И я думаю, она спасла мне жизнь. Бабу, скорее всего, тоже.
Внезапно Нэйтан перенесся на много лет назад, в ту душную ночь, когда он вглядывался сквозь покореженный металл в сплющенные между рулем и крышей останки Карла Брайта. Как описал это фельдшер.
Эта смерть тоже не была легкой.
Лицо Лиз было словно заморожено, когда она сидела в машине скорой помощи, все в корке запекшейся крови. Это был шок, подумал Нэйтан тогда. Но может быть – мрачная мысль раскрывалась сейчас, как бутон, – может быть и что-то другое. В этот раз его взгляд надолго неподвижно застыл на двух могилах у их ног. На земле новой и старой. Может быть, думал он, некоторые границы легче пересечь во второй раз.
– Как долго?.. – начал было он, но оборвал себя.
Он хотел спросить, но не стал, потому что по лицу матери видел, что она точно скажет ему правду.
Лиз внимательно на него смотрела.
– Я жалею об очень многих вещах, – произнесла она наконец. – Но только не о том, что он умер.
Нэйтан не стал спрашивать, кого она имела в виду. Эвкалипт над ними забеспокоился, и он почувствовал песок в воздухе и на коже. Входная дверь хлопнула, и они оба повернулись к дому. Ильза вышла на крыльцо, щурясь на солнце.
– Тебе звонят, Нэйтан, – крикнула она.
– Мне? – Его голос звучал странно. Он откашлялся.
– Это Глен. Говорит, что ты оставлял в полиции сообщение.
– Ах да.
Он не шелохнулся. И вдруг Лиз притянула его к себе. Он чувствовал ее руки на спине, когда она его обняла, и знакомый запах ее волос. В глазах у нее стояли слезы.
– Никогда в жизни я не хотела, чтобы тебе пришлось через это проходить, – сказала она тихо. – Я сделала то, что было правильно для меня. Но ты хороший человек, Нэйтан. И ты должен поступить так, как считаешь правильным сам, – она отодвинулась и посмотрела снизу ему в лицо. – Так или иначе ты должен вернуться домой.
Лиз подержала его в объятиях еще немного, потом отпустила и повернулась к дому.
– Баб зазывает всех играть в крикет, если решишь присоединиться, – сказала Ильза, и Лиз грустно ей улыбнулась, проходя мимо.
– Спасибо. Думаю, так и сделаю. Обед почти готов.
Ильза посмотрела ей вслед и повернулась к Нэйтану. Увидев его лицо, она нахмурилась.
– Все в порядке? Глен ждет.
– Да.
– Точно?
Он повернулся спиной к обеим могилам, и моментально его слегка отпустило.
– Да.
– Идем тогда, – Ильза убедилась, что Лиз исчезла в доме, и взяла его за руку. Он чувствовал ее теплую сухую ладонь, пока они шли.
– Слушай, – сказала она. – Гарри говорил о том, чтобы съездить к тебе помочь с припасами, но… – Остальное она проговорила очень быстро: – Я подумала, что, может, ему лучше остаться и убедиться, что у нас здесь все в порядке, а я съездила бы с тобой на пару дней, помогла бы. Если, конечно, хочешь.
Нэйтан остановился и посмотрел на нее.
– Был бы абсолютно счастлив.
– Точно? Потому что если тебе правда нужна помощь Гарри или Баба…
– Нет. Да нет же.
– Там много работы?
– Нет.
– Но мне все-таки стоит поехать?
– Определенно.
– Ладно, – она улыбнулась. – Хорошо. Тогда, может, в четверг или пятницу на той неделе?
– В Новый год.
– Да, – она улыбнулась. – Получается, что так.
Они дошли до веранды. Рисунки Ло все еще были разложены под камнями, края пытался перелистнуть ветер. Картина Кэмерона стояла прислоненная к стене, как Лиз ее и оставила.
– Боже. Что она-то здесь делает? – спросила Ильза, взбежав по ступенькам.
– Я ее вынес.
