Работая, он непрерывно рассказывает Каримову о разных плаваниях, всяких происшествиях на судах времен парусного флота, известных капитанах и так далее. Он часто перебивает самого себя и совершенно не смущается тем, что большую часть его рассказов Каримов не понимает.
— Хотите, я расскажу вам о плавании «чайных клиперов» и клиперов, возивших шерсть из Австралии? Вы знаете, какие премии платили фирмы капитану, приведшему первое судно в сезоне? — И он начинает быстро и оживленно рассказывать, одновременно посматривая на компас, передвигая магниты и командуя рулевому.
Когда работы закончены, мы направляемся мимо места своей прежней якорной стоянки во внутреннюю гавань Плимута для приемки топлива, пресной воды и продовольствия. Завтра мы должны выйти в океан и идти на остров Мадейра. Завтра начнется первый океанский переход.
Около входа в гавань нас поджидает лоцманский катер. Принимаем лоцмана и пересаживаем совершенно усталого мистера Симпсона на катер. На прощанье он крепко жмет мне руку, улыбается, обнажая фарфоровые зубы, оживленно говорит, желая счастливого плавания и всяких удач, но его маленькие выцветшие глазки смотрят печально и серьезно.
Проходим узкие ворота и по каналу идем к месту приемки топлива. Нас уже ожидают. На берегу суетятся рабочие, налаживая длинный гибкий шланг для подачи топлива. Рядом стоит большая автомашина — цистерна с пресной водой, около нее тоже приготовлен длинный шланг. Немного дальше — крытая грузовая машина с продовольствием для нас.
Через два часа все готово, мы выходим в аванпорт и становимся на якорь на прежнем месте, недалеко от «Альбатроса».
Наступает вечер. На судне кипит работа. Команда под руководством Мельникова готовит корабль к выходу в море. Все крепится по-походному, разбираются и проверяются снасти, туго зашнуровываются чехлы на спасательном вельботе и рабочей шлюпке, укладывается поудобнее и сортируется полученное продовольствие. В машине тоже возятся механики, проверяя и подготавливая двигатель. До ближайшего порта Фуншал на острове Мадейра более 1200 миль, а какие погоды ждут «Коралл» впереди, никому не известно.
Внимательно перечитываю еще раз лоцию Бискайского залива. Чем встретит нас этот грозный залив, известный морякам всех стран мира? Вдаваясь в берега Европы глубокой подковой, открытой в сторону северной части Атлантического океана, этот залив пользуется дурной славой гнезда штормов.
Океанская зыбь, гонимая ветрами, заходя в залив, образует неправильные высокие и крутые волны — «толчею», как говорят моряки, представляющую опасность не только для малых, но и для крупных кораблей. Даже при высоком давлении и хорошей погоде может неожиданно налететь галерна[10] и наделать нам много хлопот. Завтра перед выходом проверим еще раз все судно. Лишняя проверка не мешает.
В пепельно-серой мгле, постепенно скрываясь, тает за кормой Плимут со своими старинными фортами и лесом мачт американских кораблей между ними.
Дует сильный попутный ветер. Поставив все паруса, «Коралл» стремительно мчится на юг. Слева, немного позади, чуть накренившись и распустив огромные крылья белоснежных парусов, будто птица в полете, скользит по волнам «Кальмар». Под его носом вскипает, поднимаясь почти до бушприта, и опадает пенный бурун. Вдали виднеется смутный силуэт «Барнаула».
Сегодня с утра началось оформление выхода. Стараясь не упустить хорошего попутного ветра, задувшего с утра и обещавшего благоприятные условия плавания, мы делали все, что от нас зависело, чтобы ускорить оформление, но, несмотря на это, только к 15 часам смогли сняться с якоря и, предводительствуемые «Барнаулом», вышли из ворот аванпорта.
Оформивший отход английский офицер, подтянутый и худощавый, покидая судно и поглядывая на наши мачты и подготовленные к постановке паруса, говорит:
— Сегодня очень хороший ветер, Англия провожает вас хорошей погодой. Желаю счастливого плавания.
Сейчас же по выходе из ворот аванпорта мы начали постановку всех парусов.
Труднее всего было поставить брифок. С тревогой смотрел я на работавших в тяжелых, непривычных условиях на брифок-рее Каримова, Сергеева и Рогалева. Сильный ветер рвал из рук парус и, завывая в снастях, раскачивал людей на пертах.
Но все прошло гладко. Закончив постановку парусов и выключив мотор, «Коралл», кренясь, зарывая в воду подветренный борт и быстро набирая скорость, начал обгонять «Барнаул». Когда оба судна поравнялись, над мостиком «Барнаула» взвился сигнал: «Желаю счастливого плавания. До встречи на острове Мадейра».
И вот скрывается за кормой «Барнаул». Впереди тяжелые волны, увенчанные пенистыми гребнями, бесконечными грядами катятся к горизонту.
Втроем, с Мельниковым и Каримовым, стоим на полуюте и смотрим вперед.
Перед нами широкие просторы Атлантического океана: наступила пора суровых испытаний, проверки знаний и выдержки, силы, ловкости и умения — всего того, что успела усвоить команда за период плавания в европейских морях.
