Первым делом после ухода Басова Филин взялся за телефоны. На обоих были неотвеченные вызовы. Все звонки из его дома. Катя… Филин сразу же позвонил на домашний. Услышав гудок, сбросил и позвонил снова — как договаривались.
Судя по голосу, Катя чуть не плакала.
— Наконец-то! Ты где?
— В больнице.
— Что случилось?!
— Бандитская пуля, — привычно ответил Филин. Впервые это было правдой. — Долго рассказывать. Сегодня-завтра я вернусь. У тебя все нормально? Никто не приходил?
— Нет, но я… места себе не нахожу…
— Успокойся. Все будет хорошо.
Странно, но, встретившись лицом к лицу с противником, Филин изменился — словно воспрянул духом. Теперь он действительно был уверен, что найдет его. И что все действительно будет хорошо.
Встать с кровати получилось легко, а вот идти — не очень — голова кружилась. Сказывалась большая кровопотеря. Кое-как добредя до двери, Филин вдоль стеночки побрел в туалет. Дежурная медсестра за постом отвлеклась от телевизора и буркнула:
— А вы куда? Вам сказали не вставать.
— А вам работать, а не телевизор смотреть, — огрызнулся Филин. Медсестра сжала зубы и отвернулась к телевизору. Проходя мимо, Филин невольно посмотрел на экран.
Шли местные новости. На экране был тип в полицейской форме с погонами подполковника, в нем Филин узнал начальника пресс-службы областного УВД. Подполковник говорил в камеру:
— Налицо все признаки того, что убийства совершены одним и тем же человеком. Учитывая, что речь идет о серийном преступнике, к работе брошены лучшие оперативные сотрудники и лучшие следователи следственного комитета. Я не могу разглашать подробности, но заверяю вас, что преступник будет задержан в самое ближайшее время. А о причастности кого-то из сотрудников пока я ничего не могу сказать.
А потом на экране возникла дикторша в костюме, сидящая в студии новостей. Обращалась к зрителям, она деловито заговорила:
— Напомним, в течение последней недели в нашем городе произошло сразу два жутких убийства. Одиноко проживающих женщин находили утопленными в собственных ванных. По словам нашего источника в полиции, убийцей может быть сотрудник правоохранительных органов. Но пока никто не подтвердил, но и не опроверг эту информацию. А в городском отделе Следственного Комитета и вовсе отказались комментировать информацию, сославшись на тайну следствия…
Направляясь дальше вдоль стены, Филин нахмурился. Утечка в прессу. И если поначалу СК и менты пытаются отбрыкиваться от этих слухов, то очень скоро им придется открыть рот. И срочно показать результат — это вопрос репутации.
А результат у них может быть только один. Немедленный арест Филина.
Перед обедом в больницу к Филину снова приехал Басов. Он помог Филину спуститься вниз. Перед зданием больничного корпуса был крохотный пятачок, поросший кустарником, с лавочками и ржавой конструкцией в центре, которая когда-то позиционировалась как фонтанчик. Филин и Басов закурили, и Басов вручил Филину досье на Клауса.
— Смотришь все материалы здесь и сейчас, а потом я их забираю, — предупредил он. — Я не хочу, чтобы УСБшники на меня потом всех собак спустили.
— Не вопрос, Дим. Спасибо.
Филин открыл папку. Титульный лист с паспортными данными Клауса, короткой справкой о судимостях и приводах, лист с отпечатками пальцев, фотография. Даже не фото Клаус выглядел жалким пугалом.
— Я послал пару человек, мы проверили квартиру Клауса, — поведал Басов. — Никого. Пришлось нарисовать анонимное сообщение о неприятном запахе, чтобы зайти внутрь без постановления.
— Что нашли?
— Да ничего, Лех. Даже вещей. Клаус свалил оттуда. Соседи говорят, что как минимум сутки его не видели.
— Сутки, — повторил Филин. — Клаус свинтил с адреса сразу после опознания. Понимаешь? Он понял, что его втравили в какую-то разборку между бандосами и ментами, обделался и свалил. Понял, что ему все равно конец. Достанут или одни, или другие.
Басов нахмурился.
— Можно было бы его в розыск объявить… Но оснований у меня нет.
— Попробуй через агентуру. У Клауса не так много корешей в районе. Попцов знает половину из них…
Филин замолчал, потому что наткнулся в досье Клауса на интересную информацию.
— Смотри-ка. Четыре года назад Клаус проходил свидетелем в деле по мокрухе.
— У нас на земле? Я не слышал о таком.
— Нет, мокруха была в Южном, не у нас. — Филин водил пальцем по бумаге, ища нужную информацию. — «Обвиняемый по делу Сватенко Николай Андреевич… Согласно показаниям… В ночь на… Находился в компании с Кирилловым М. А., распивая спиртные напитки…», — Филин поднял глаза на Басова. — Как я понял, Клаус дал ему алиби на время мокрухи. И благодаря этому Сватенко удалось соскочить со статьи.
— И что?
Филин лихорадочно соображал.
— Клаус может сделать что-то, только если его припугнуть. Он трус и очкун. Четыре года назад он отмазал какого-то типа от статьи, а никто в Промышленном районе об этом не знает. Хотя Клаус обычно любит потрепаться, если слухи его репутации помогут. Тут самый тот случай. А никто об этом не знает. Я по Клаусу много раз работал, а о той мокрухе слышу первый раз.
— На что намекаешь?
