Когда Лира немного окрепла и магический резерв чуть восстановила, к ней явился император. Свиту оставив за дверьми, он вошел лишь с самыми доверенными людьми: советником и первым мечем империи, ректором её академии, Маркусом.
Советник запечатал комнату от нежеланной прослушки. Алек взял девушку за руку, ведь её начала бить мелкая дрожь от столь официального визита.
— Дорогая Лира, — обратился император из кресла в дальнем углу, — как ты понимаешь, произошла чрезвычайная ситуация. Я прошу прощения за причиненный ущерб, и понимаю, что загладить вину мы не сможем, — он взял выжидающую паузу. — Но, поверь, я смогу как следует наказать эту змею, — в его глазах зарождался огонь, — ту, что причинила много боли, ожидает самая страшная участь. Ей не сойдет с рук и ни одна загубленная жизнь, об этом позаботятся жнецы, она навечно будет заточена в их подземельях. Каждый день эта женщина проведет в мученьях. Так как и её мелкий приспешник, — его голос был суров и холоден.
Лире довелось увидеть, как император выносит приговор вечной боли своей жене. Ни один мускул на его лице не дрогнул, подписывая вечные мучения своей бывшей половине.
— Если я могу как-то реабилитировать положение двора в твоих глазах, только скажи, — протянул руку помощи он. Настолько редкую, что Лира растерялась.
— Ваше высочество, — подал голос Алек, — Лира сейчас слаба и пока еще не окрепла мыслями и телом. Может ли она дать ответ через двое суток? — как громоотвод взял на себя вопрос Алек.
— Конечно, — император приподнял руки в соглашающемся жесте, — всё, что нужно нашей героине.
Он ей подмигнул:
— Только вы же понимаете, предательство императрицы должно остаться четко между нами, — строго спросил он.
Лира как болванчик закивала.
— Всем остальным будет выдана официальная версия — плохое самочувствие, а вскоре и кончина, — прискорбно сообщил он.
— Лира, может у тебя есть вопросы, пока я не ушел? — напоследок спросил Викентий.
Девушка сглотнула, прочистила горло, чтобы оно её не подвело и спросила то, что волновало больше всего.
— Что будет с детдомом и ребятами в нем? — в упор она посмотрела на Викентия.
Тот улыбнулся и как заботящий отец сказал.
— Детдом исчезнет с лица карты, его расформируют, всех причастных накажут. А детей возьмет под опеку империя. Такой потенциал зря не пропадет. Из них получаться прекрасные стражники. Правда Алек? — и император пристально зыркнул на мужчину.
— Вы всегда правы ваше высочество, — только и мог сухо сказать Алек. Он не смел перечить императору, даже если это шло в разрез с его суждениями. Лишь крепче сжал Лирыну руку в своей, ища безмолвной поддержки.
— А с теми ребятами, которые сбежали со мной. За нами прекратятся гонения? — задала второй по важности вопрос.
— Вам дарована полная свобода и эмансипация. Даже больше, теперь ты обладатель зеленого креста, вам открыта дорога в любое учреждение при империи. Но я надеялся, что после выпуска ты примкнешь к лавам стражников, — скорее утвердительно, чем с предложением проговорил император. У Лиры пробежал холодок по спине.
— Так что, надеюсь, в скором времени снова вас увидеть, — он встал с кресла, преодолел расстояние до кровати и поцеловал руку Лиры, не занятую Алеком.
— Я не прощаюсь, — лишь сказал он и покинул опочивальню.
Ректор же напротив задержался.
— Маркус, как это понимать? — первым взбешённо зашептал Алек.
— Я ничего не мог поделать, — пожал тот плечами, — такова воля императора.
— Да какая это свобода, это шило на мыло!
— Скорее удавка или гильотина, только у удавки был поводок, — с нервным смешком произнесла Лира.
— Милая, мы что-то придумаем, — успокаивающе погладил он её по руке, — так ведь Маркус? — уже более настойчиво заручился поддержкой Алек у друга.
— Сделаем всё возможное, — покорно согласился он. — Но не уверен, что это нам не выйдет боком.
— Сейчас главное держать маску, делать вид что все хорошо. Лира, ты рада своей победе. И очень признательна императору за шанс проявить себя. На церемонии сияй лучше самой яркой звезды, и маши зеленым крестом на право и на лево, твоя команда тебе поможет. Нельзя, что бы император заподозрил не ладное. Ты поняла? — в ректоре прорезались нотки ректорства.
— Угу, — согласно кивнула она.
— А мы с тобой Алек, — он взял друга за плечо, — позаботимся об остальном.
Утром их разбудил громкий стук в дверь, а после уже более фамильярное приглашение духа спускаться на завтрак, ибо по неразборчивому бубнежу Лукаса, слышно было что: солнце в зените, а хозяйка неподобающе долго спит. И самое ужасное — гренки остывают.
Проклиная заклятьем безудержного поноса Лукаса, Лира пыталась словить за хвост растворяющийся сон. Она особо не помнила суть, но ощущала — ей там было очень хорошо.
Вдруг почувствовала невесомый чмок на кончике носика и резко распахнула глаза.