И Лира согласилась, вложила свою руку в его и позволила быть ведомой. Натаниель был хорош. Он увлекал ее во все новые па. Она то кружила, то летала, ее ноги то резво плясали, то отрывались от пола, когда он увлекал ее в высокие па. Музыка закончилась, как и дыхание Лиры. Она пыталась вдохнуть на полную грудь, но корсет больно сжимал ребра. Ей срочно нужно было на воздух.
Упав на первую попавшуюся лавочку, её посчастливилось заполучить, лишь в конце парка, так как остальные были заняты парочками, ищущими уединение, Лира жадно вдыхала воздух, а Натаниель хаотично махал руками, думая, что делает воздух.
— Нат, — взмолилась Лира, — принеси воды. — От еще одного мельтешения у нее пойдет голова кругом.
— Хорошо, но ты не уходи, — сказал парень и умчался в здание.
«Куда ж я денусь», — подумала Лира. Внутри все горело от нехватки воздуха, в глазах темнело и она медленно начала проваливаться в бессознание.
Ей было холодно, зябко, и кажись, кто болезненно давал ей пощёчины. Он одной особо больной, она раскрыла глаза. Слезы сразу навернулись, и оттого мир стал еще расплывчатей.
— Лира, Лира, — чей-то знакомый голос звал ее. Как сквозь вату до нее долетали слова.
— Может еще раз хлопнуть?
— Я вам хлопну. Будете потом весь вечер от огненного шара бегать. Посмотрю, как он вас прихлопнет, — зашевелилась Лира. Нужно было срочно спасать свои щеки.
Ей помогли принять сидячее положение. И она перед собой увидела улыбчивую Роззи, запыхавшегося Натаниеля, и Алека. Последнего здесь она никак не ожидала увидеть.
— Пришла в себя, — сообщил весело последний. — Одна его рука была свободна от перчатки. Видимо вот виновник розоватости её щек.
Лира сузила глаза и готова была разразиться гневной тирадой, как он опередил:
— Э нет, побереги воздух, — Лира в ступоре даже перестала дышать.
— Твой корсет, это пытка человечества, — он поднял вторую руку, в которой покоился теперь уже бывший корсет. Девушка резко опустила взгляд и увидела черную дымку вокруг своей груди. Точнее газообразная дымка как мини-шубка, окутывал верхнюю часть ее тела. По ощущениям ей казалась, что именно в том месте на ней нет одежды, было зябко и холодно. Но сквозь дым ничего не проглядывалось. Все что ниже живота все так же прикрывало платье или уже юбка?
Алек помотал головой и сказал:
— Прости, но мне пришлось разрезать платье, иначе ты б задохнулось? — но вот и намека на раскаянье в его глазах и голосе не было видно.
Видя, как на кончиках Лирыных пальцев начинаю образовываться молнии и тихо потрескивают разряды Нат с Роззи попятились назад. Они были не дураки, знали, чем это грозит. А вот Алек до этого не сталкивавшийся с ураганом «Гнев Лиры» оставался ухмыляться на месте.
Враз ударила вспышка и на доли секунды всех ослепила.
— Да как ты посмел, — как разгневанная фурия надвигалась Лира на свою жертву, валяющуюся в метре под дубом. — Раздеть девушку, и без ее согласия, — вторая молния выскочила у нее из левой руки и пометила в ошеломленное тело. Но Алек вовремя поставил блок, и молния срикошетила в дуб, точнее уже бывший дуб, так как он в секунду превратился в золу.
Лира ударила снова, и снова потерпела поражение. Не возможность навредить противнику только подлила масла в огонь, и она призвала весь свой резерв, который скрывала. Электрические разряды витали в воздухе, трещал воздух, как словно майские жуки слетелись на шабаш.
И в этот момент Алек сыграл на опережение. Он быстро хлопнул в ладоши, и звуковая волна оглушила и дезориентировала Лиру. Она осела на пол, схватившись за голову. В тот же миг, она оказалась заключена в мужские объятия. Алек укутал ее своим телом и что-то без умолку шептал на ухо. Прислушавшись, она услышала:
— Все позади, все хорошо. Все уже позади, дыши.
Повторяющиеся слова успокаивали и убаюкивали. Ее пальцы прекратили искриться, и она обмякла в руках мужчины.
Натаниель хотел было помочь, но Алек с легкостью поднял ношу. Он лишь расспросил, где живет Лира, и понес ее домой.
Роззи, как верная подруга и зоркая сводница, попридержала Натаниеля, чтобы тот не мешал зарождению чего-то нового в жизни Лиры.
На подходе к дому девушки, Алек снова услышал аромат, который так его манил в трактире, и за которым последовал в темный переулок.
Он помнил, как увидел Лиру впервые.
Был тяжелый день, он на коне путешествовал больше суток. Ему необходим был отдых и покой. Потому выбрав первый попавшийся спокойный трактир, он выбрал стол за дальним углом, заказал похлебку и горячее, стал смачно вгрызаться зубами в мясо.
Когда ужин почти был окончен, дверцы трактира громко разлетелись, чем предупредили о незваных гостях.