— Нет, это снова Джинни. — Шугармен глубоко вздохнул. — Я не хочу сейчас об этом говорить.
Торн ничего не ответил. Ему вдруг стало тяжело дышать, к горлу подкатил комок. Похмелье тут было ни при чем. Он представил себе Кейт, то, как она наносит удар этим удилищем. Бесстрашная находчивая Кейт. Ее больше нет.
— Я знаю, что сейчас неподходящее время, дружище, но мне необходимо с тобой поделиться. — Шугармен снова взглянул на двери. — Она провела прошлую ночь со священником. С тем чуваком, о котором я тебе рассказывал. Роберт Редфорд с Библией. Представляешь, она стоит в дверях с чемоданом, собираясь уходить, и сообщает мне, что я для нее недостаточно сексуален. Ей, видите ли, нужен этот жеребец.
Шугармен повернул голову в сторону Блэкуотер Саунда.
— Она сказала, что будет иногда оставаться на ночь там, иногда проводить ночи дома. Сказала, что любит нас обоих, но по-разному. Не знаю, Торн. Мне кажется, у меня все в порядке с сексуальностью. Я чертовски страстный.
Торн кивнул.
— Дьявольщина, я не знаю, что ей сказать. Вчера вечером я даже чуть не позвонил на телевидение, этой ведущей с акцентом. Вот до чего я дошел. — Шугармен устало засмеялся.
Торн изобразил улыбку. Отвернулся в сторону и стал смотреть вдаль.
Когда дверь открылась и появилась Сара в белых шортах и белой блузке, Торн обернулся, и ему почудилось, что он слышит негромкую музыку. Его похмелье играло с ним шутки. Он попытался подавить улыбку, но знал, что у него это плохо получается, что ему ничего ни от кого не скрыть.
Шугармен встал, кивнул ей в знак приветствия, и Торн представил их друг другу. Шугармен протянул руку, и она крепко, по-мужски, ответила на его рукопожатие.
— Ну так что же, меня по-прежнему подозревают в контрабанде наркотиков? — спросила она. — Может, мне уже стоит поискать кого-нибудь, кто внесет за меня залог?
Шугармен сказал:
— Торн, мерзавец.
— Ну да, я ей все рассказал. И что? Ты же все равно не веришь в эту чушь. По-твоему, она похожа на мисс Марихуана?
Шугармен печально покачал головой, издав слабый стон. Разве можно доверять что-нибудь таким, как Торн?
— Я буду рада ответить на любые вопросы, — сказала Сара.
Они с Торном обменялись взглядами через стол.
— Что мне сказать в свое оправдание, Шугар? — сказал Торн, дотронувшись до руки Сары. — Когда я говорю людям неправду, у меня появляются бородавки. Огромные гадкие бородавки размером с бутылочную пробку.
Шугармен задержался еще на пять минут, слушая, как Торн объясняет Саре, какими фактами на данный момент располагает полиция. Шугармен украдкой посматривал на нее.
Когда он уехал, Сара встала и сказала:
— Мне нужно кое-что тебе показать. Ты должен это знать.
— Это имеет отношение к тебе?
— Не знаю, — ответила она. — Надеюсь, что нет. Очень надеюсь.
Они сели в ее «транс-ам» и поехали на юг, чуть ли не до самого Плантейшн-Ки. Торн смотрел, как ее руки сжимают небольшой руль, как четко она переключает передачи. Она не превышала скорость, но все время ныряла из ряда в ряд, обгоняя трейлеры «Уиннибего» — медлительный местный транспорт, и нигде подолгу не застревая. Она вела машину так, как будто привыкла ездить намного быстрее, не делала ни одного лишнего движения. Каждая из четырехсот лошадей знала, у кого в руках хлыст.
Он сказал ей, что она прекрасно водит. Она ничего не ответила.
— Я хотел сделать тебе комплимент.
— Просто это щекотливая тема.
Торн молчал, рассматривая ее профиль. Ее волосы трепал воздух кондиционера.
Она сказала:
— Я очень трепетно отношусь к вождению.
Торн подивился, как это ему удалось напороться на эту твердыню.
Сара, глядя на дорогу, продолжала:
— Мой отец погиб из-за того, что не справился с управлением.
— Ты никогда об этом не говорила.
— Это было давно.
Торн положил ей голову на плечо.
— Это неважно, давно или недавно, Такие вещи не проходят со временем. Я знаю.
— Да, я знаю, что ты знаешь, — ответила она.
Она свернула на фунтовую дорогу, тянущуюся вдоль побережья сразу же за указателем сто сорок седьмого километра. Когда-то здесь был небольшой рыбацкий лагерь, располагавшийся на шести гектарах земли. Он знал, что рыбацкие коттеджи давно снесли, но никогда не интересовался дальнейшей судьбой этого участка.
Сара вышла из машины и подошла к ржавой цепи, преграждавшей им дорогу. Она порылась в сумочке, извлекла большую связку ключей, нашла нужный и открыла висячий замок. Оставила цепь в траве.
Они поехали дальше по извивавшейся тенистой дорожке, кусты хлестали по дверцам машины. Теперь Торн вспомнил. Здесь когда-то строили или предполагали построить кондоминиум.
— «Солнечные дюны», — произнес он.
Сара взглянула на него.
— Правильно, — сказала она.
В тени гигантских смоковниц стояли пять двухэтажных недостроенных панельных домов. Только у одного дома была крыша, у остальных — всего по три стены. Стены были покрыты лианами, поднимавшимися на полтора метра от уровня земли. В канаве, окружающей единственный дом с крышей, выросло небольшое каучуковое деревце. Оконные стекла были разбиты. Усыпанная пурпурными цветочками лиана обвивала сваленные в кучу доски.
