До комитета я решила пройтись пешком, потому, что еще не пришла полностью в себя после выброса силы, и в начале пути меня еще немного покачивало. Но потом на свежем осеннем воздухе я пришла в себя и медленно брела по улице, разглядывая, начинающие желтеть березы. Тополя все еще стояли ярко-зеленые и по ним, приближение осени было почти незаметно.
— Ленка! — воскликнула мама, когда мы столкнулись с ней на углу Кузьмина и проспекта Ленина, — ты меня с ума сведешь, уже без десяти четыре, нас же следователь ждет! Могла бы шустрей дойти!
— Подождет, — сказала я безапелляционно, — это ему надо, а не нам.
Мама вздохнула и ничего не сказала.
Когда мы подошли к главному входу в здание, тот оказался закрыт. Мы обошли вокруг в поисках входа и обнаружили сзади обитую железом дверь, на которой было написано:
— Пришедшим по повестке звонить три раза.
Я храбро нажала на кнопку звонка и дверь со скрипом отворилась. За ней оказалась небольшая комнатка, где за барьером сидел молодой мужчина в военной форме. Он тщательно прочитал наши повести и равнодушно сообщил:
— Пройдете сразу направо, кабинет 108. Вас ожидают.
Мы прошли по полутемному коридору, разглядывая номера кабинетов. И уже на третьем наткнулись на нужный.
Мама явно чувствовала себя нехорошо, меня это удивляло.
— Мы же ни в чем не виноваты, почему мама так себя ведет? — думала я.
Я храбро постучала в дверь и, услышав разрешение, вошла, широко раскрыв дверь.
В большом кабинете, за столом сидел мужчина лет сорока, немного с залысинами, с умными живыми глазами. На стене за ним висел большой портрет Дзержинского и Хрущева.
— Проходите, — обрадовано сказал он, — давно вас поджидаю. Пожалуйста, присаживайтесь, чувствуйте себя, как дома.
Мама на эти слова хмыкнула и присела на краешек стула. Я тоже уселась напротив нее.
Мужчина принял обиженный вид:
— Варвара Степановна, что вы так нервно реагируете? Поверьте, я вас вызвал только для уточнения кое-каких данных и ничего более, — заявил он, — сейчас опрошу вас с дочерью, и на этом формальности будут завершены.
Я ведь понимаю, такая трагедия произошла! Всем сердцем вам сочувствую.
Меня зовут Михаил Андреевич Шевцов, работаю я следователем, — представился он, наконец, — большего, вам знать не нужно. Убийством вашего отца до вчерашнего дня занималась милиция. Однако сейчас это дело забрали мы.
— Наверно, вы понимаете, почему это произошло? — вопросительно глянул он на нас.
— Из-за золота? — не выдержала я.
— Точно, из-за него, — охотно согласился Шевцов, — вот Лена сейчас ты расскажешь все в подробностях, где, когда и при каких обстоятельствах обнаружила самородок.
К моему удивлению, он не стал вести протокол, а включил магнитофон «Яуза», стоявший на столе и стал задавать мне вопросы.
Я, естественно, рассказала ему, все, что придумала для родителей. Дескать, нашла самородок случайно, в яме, недалеко от покоса прабабушки. Искала грибы и провалилась в старую картофельную яму или еще что-то. А когда стала выбираться, самородок выпал из земли.
Следователь выслушал мою историю с непроницаемым лицом. Потом выключил магнитофон и спросил:
— Леночка, а почему ты бабушке ничего не рассказала о своей находке?
Этого вопроса я совсем не ждала, поэтому не сразу сообразила, что сказать. Шевцов согласно кивал в ответ на мои сбивчивые объяснения и внимательно слушал.
Когда закончила, он сказал:
— Лена, я знаю из материалов дела, что вы с отцом решили сдать золото государству, это было правильное решение, поэтому никаких претензий к вам с этой стороны не имеется. Но возникает гораздо более важный вопрос, откуда взялось золото в местности, где его никогда не находили. Если это клад, то возможно там были еще другие драгоценности. Ты ничего больше не обнаружила? — неожиданно спросил он, жестко глядя на меня.
Я ожидала такой вопрос и вполне правдоподобно изобразила обиду.
_ Что вы говорите, Михаил Андреевич! Кроме самородка там ничего не было, — выпалила я в ответ.
— Понятно, — задумчиво протянул следователь и посмотрел на маму.
— А теперь Варвара Степановна, расскажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах и когда, ваша дочь сообщила о золоте.
Мама волновалась гораздо больше, чем я и во время рассказа неоднократно начинала плакать.
После маминого рассказа, следователь снова выключил магнитофон и сообщил, что мы можем идти, если у него возникнут новые вопросы, он нас вызовет.
Я не выдержала и сказала:
— А чего тут думать, это все сделал Бергман. Кроме него никто не знал, что у папы в портфеле самородок. Арестуйте его, и он все расскажет. Эти бандиты действовали с ним заодно.
— Елена Лазаревна, — официальным тоном сказал Шевцов, рассматривая меня, как козявку, — идет следствие, о его результатах вы будете извещены в установленном порядке. Не волнуйтесь, мы найдем убийц вашего отца.
Про золото он не упомянул.
Когда мать и дочь покинули кабинет, капитан Шевцов встал из-за стола и потянулся.
Потом, энергично замахал руками, чтобы размяться от долгого сиденья за столом.
