Несколько раз пришлось отбиваться от грабителей, позарившихся на добро приличного вида путешественников. Снаружи походные палатки не выглядели роскошно, чтобы не привлекать лишнего внимания, но все равно нищающим с каждым годом крестьянам они казались верхом роскоши.
Лин много информации вынес из двухмесячной поездки. Завышенные налоги, доводящие земледельцев до разорения. Роскошные дома знати, надзирающей за регионами, окружённые неприступными заборами и вооруженной до зубов охраной почище, чем в Императорском Запретном Дворце. Голодающие брошенные дети в городах, побирающиеся на улице. Только два года назад Император выделил приличную сумму на организацию детских домов в региональных центрах. Ни одного построенного заведения Лин так и не обнаружил.
Для Элизабет путешествие запомнилось в основном возней с бумагой и шестами. Вехи втыкали в землю на каждом крупном повороте дороги, чтобы картограф мог вычислить градус. То же самое со встречающимися реками. Города несколько раз объезжали из конца в конец, занося все диаметры в таблицу. По вечерам, при свечах, Элизабет засиживалась допоздна, перенося замеры в пропорциях на бумагу.
Сравнивая своё творение со старыми свитками, парочку которых она захватила с собой как раз на такой случай, Элизабет видела проступающую разницу. Новая зарисовка страны оказалась не такой уж круглой. Скорее она напоминала перевёрнутую трапецию, с Куонгом в нижнем левом углу.
С Лином она днём практически не общалась. Он разъезжал по своим, принцевым, делам, предоставляя ей служанок в безраздельное пользование и оставляя на страже двоих-троих охранников. Элизабет этим пользовалась и пристраивала всех к делу - кому шесты втыкать, кому - повыше ростом - расстояние шагами вымерять. Вечером валились от усталости все. Сил хватало только поужинать, и расползтись по палаткам.
В конце сентября экспедиция наконец закончила с замерами на самой северной границе Хинга и двинулась в обратную дорогу. Ближе к столице Лин наконец-то решился приобщиться для разнообразия к цивилизации, и они заночевали в таверне в пригороде.
Место было Лину знакомо, он часто приходил сюда, когда бывал в столице, а один раз был с Элли, когда они выбрались из города на прогулку, и чуток увлеклись. Воспоминание неприятно кольнуло - где она, все ли с ней в порядке? Отсутствие вестей начинало беспокоить принца.
Элизабет тоже узнала трехэтажное многоярусное здание с характерной балюстрадой на втором этаже. Обеденный зал был здесь устроен довольно необычно, знатные гости обедали на втором этаже, а простые люди на первом. Второй этаж был поделён на комнатки, и в то же время середина здания оставалась свободной, образуя подобие внутреннего балкона. Сверху можно было наблюдать за жующими слугами, а можно было закрыть занавеси и отгородиться от мира.
Охрана и прислужницы расположились в нижнем зале. Все накинулись на еду, в восторге от возможности наконец-то сидеть на деревянном полу и подушках, а не холодной земле и циновках.
Элизабет перед самым обедом вспомнила, что забыла в повозке сумочку с дорожными принадлежностями для леди. Муна побурчала, что ей, бедной, достанутся только объедки, но послушно пошла за требуемым во двор.
- Похоже, это наша последняя ночь на свободе. - невесело пошутил Лин, когда они с Элизабет остались наедине.
Ну как наедине - на высоте одного этажа и отделенные от общего зала тонкой сиреневой занавеской. Лин вспомнил их посиделки с Элли и загрустил.
Принесли ужин. Несколько тарелок с мясом, овощами, солениями в середине стола, по мисочке риса для каждого, как неизменный гарнир.
Элизабет вдруг обратила внимание на руки подавальщицы. Они тряслись.
С тех пор, как принцесса стала носить вуаль, все чувства обострились, как будто она ослепла. Людей Элизабет теперь узнавала не столько в лицо, сколько по очертаниям и характерным движениям. Малейшие изменения в поведении сразу отмечались ее подсознанием. И теперь она сразу поняла - служанка нервничает. И не потому, что обслуживает важных господ - какие из них сейчас господа, в пропыленной одежде и пропахшие конским потом. А почему же тогда?
Прежде, чем задумавшийся Лин успел зачерпнуть риса из своей миски, Элизабет быстро сгребла ложкой несколько рисинок и проглотила, почти не жуя. Потом попробовала по кусочку с каждой сервировочной тарелки, макнула кончик ложки в соус, и замерла, прислушиваясь к ощущениям.
После соуса во рту прочно поселился привкус миндаля. Неожиданная приправа к мясным блюдам, если только это не...
Ее дыхание участилось. Затем горло сдавило, перекрывая доступ кислорода. Девушка захрипела, налегая грудью на стол. Угасающим созданием успела сообразить и сунула пальцы в рот, вызывая рвоту. Легкое ощущение удовлетворения - мерзавке теперь еще и убирать! - и Элизабет сползла под стол и не ощущала больше ничего.
- Врача! Перекрыть все выходы, никого не выпускать! Еда отравлена, никому не есть! - громко крикнул Лин в общий зал.