Он положил собранный вещевой мешок на стул, потом водрузил черный кожаный мешок на комод и расстегнул молнию. Внутри лежали резиновые перчатки. Трехфутовая палка. Кусок веревки. Более длинный кусок все той же желтой нейлоновой веревки. И нож.
Это тоже была власть. Но более достижимая.
На этот раз не будет ни реквизита, ни инструментов – никаких мирских орудий. Ему придется призвать глубинные силы. Он был уверен, что сможет. У него есть этот дар. Он знал. Нужно только захотеть. И оно случится.
Он сделал глубокий очистительный вдох, закрыл глаза и сосредоточился. Медленно выдохнул. Легкие опустели, но он продолжал выдыхать. Тело требовало воздуха, но разум говорил «нет». Легкие начали гореть, но мужчина отказывался делать вдох. Он боролся с болью, пока она не превратилась в оцепенение. Закружилась голова. Он почувствовал, что зашатался. В тот момент, когда это стало казаться невыносимым, чернота превратилась в видение. Внезапно он увидел натягивающуюся веревку, затем – сжимающуюся на шее… Он почувствовал конвульсии женского тела, услышал биение ее сердца. Он использовал все свои силы концентрации, все свои силы излучения – каждую каплю ментальной силы и энергии. На лбу собрались капли пота. Лицо исказилось. Пальцы впились в край комода. Лицо в последний раз исказилось, и он упал на колени, почти теряя сознание.
Застонал, хватая ртом воздух, жадно глотая его быстрыми, неровными вдохами. Через несколько мгновений взял себя в руки. Сделал еще один глубокий очистительный вдох и улыбнулся про себя, еще не открывая глаз. Это была улыбка победителя. Его успех был ощутимым, реальным, как никогда прежде. Дело сделано. Такова его сила.
Сила источника.
Энди всегда была разумно терпелива, но к середине четверга ее терпение лопнуло. Прошло больше двадцати четырех часов с тех пор, как Айзек заявил, что хочет подумать о ее задании. Она не собиралась ждать до скончания века. В этом отношении ФБР ничем не отличалось от других контор: слишком много решений принималось путем непринятия решений.
– Можно? – спросила Энди, остановившись в открытой двери.
Андервуд не выглядел удивленным при виде ее, но не выглядел и взволнованным. Он сделал ей знак войти и закрыть дверь. Энди так и сделала, потом села в кресло напротив стола Айзека. Он откинулся в кожаном кресле и сказал:
– Насколько я понимаю, ты хочешь услышать мое решение.
– Не хочу быть назойливой, но блечмановский пикник завтра.
– Да, есть множество причин, чтобы отпустить тебя. Ты – логичный выбор, поскольку уже сделала первый шаг. По моему мнению, ты – самый талантливый молодой агент в управлении. И, говоря совершенно откровенно, у меня не так уж много агентов, рвущихся рискнуть жизнью, внедрившись в секту. Что вызывает закономерный вопрос – почему ты хочешь сделать это?
– Потому что искренне верю – это приведет нас к Бет Уитли.
Айзек наклонился вперед, поставив локти на стол.
– Нет, я хочу знать, почему ты на самом деле хочешь сделать это?
– Ты имеешь в виду, считаю ли я это профессиональным вызовом? Что это хорошо для карьеры? Лучше, чем еще одни выходные с взятым напрокат кино и поп-корном из микроволновки?
– Я серьезно. Это опасное задание. Я не хочу, чтобы мой сотрудник брался за него из ложных побуждений.
– Каких таких ложных побуждений?
– Ну, не знаю. Но гипотетически предположим, некто еще чувствует себя обиженной или смущенной из-за свадьбы, превратившейся буквально в драку у алтаря. Может быть, этот некто готов ухватиться за опасное задание как за удобную возможность побега от реальности…
На мгновение Энди лишилась дара речи.
– Это тут совершенно ни при чем.
– Не злись. Я лишь хочу быть уверенным, что ты идешь на это с ясной головой. Это моя профессиональная обязанность.
– Я знаю, что свадьба была вроде бы совсем недавно. Да только эмоционально Рик остался так далеко в прошлом, что теперь это даже не смешно.
– Ты уверена?
– А ты уверен, что твой интерес чисто профессиональный? – Энди не обличала. Просто давала ему еще один шанс.
Айзек заговорил мягче, но по-прежнему сугубо деловым тоном:
– Вероятно, на этом пикнике новобранцы должны будут рассказать о себе. Если я санкционирую задание, то, как ты понимаешь, тебе понадобятся не просто фальшивые документы. Придется создать целую семейную историю.
– Это легко. Я же приемыш, помнишь? Никто не думает о другой жизни больше приемного ребенка. Не считай меня сумасшедшей, но я обладаю богатым выбором воображаемых родителей.
– Секты обычно охотятся на эмоционально нестабильных, чем-то обиженных людей. Тебе придется придумать что-то подходящее.
– Никаких проблем. Поездка в Якиму уже дала кое-какие идеи.
– Что ты имеешь в виду?
Энди имела в виду пьяную проститутку в гостинице, однако не видела смысла делиться с Айзеком своими мыслями о матери, которой к тому же она никогда не знала.
– Да в общем-то ничего. Просто поверь, я могу сочинить такую липовую семью, что они признают меня новобранцем месяца.
