Вот, Илья Михайлович, как раз из числа тех – «ста тысяч» бывших царских чиновников, управляющих ныне Страной Советов.
И другого «опыта» у него с избытком!
За все почитай - шесть лет Советской Власти, он хотя бы раз в год - да садился в тюрьму за экономические преступления. Говорит, что мол - по оговору и, я ему охотно «верю». Всё же любопытно стало, многое всякое про советские тюрьмы той поры слышал и, после деловой беседы, спрашиваю:
- Илья Михайлович! Вы так много «ходок» за плечами имеете… Неуж, у нас в советских тюрьмах для Вас - «как мёдом мазано»? Расскажите, как там сидится-живётся и что в них хорошего? Может и мне захочется… Хахаха!
Тот, понимающе улыбается и трёт носовым платком толстую шею:
- Настоятельно не рекомендую! Тюрьма, молодой человек, как и семья - ячейка нашего общества. Для кого-то она как мимолетная связь с проституткой, для кого-то как любовь пожизненная. Одни предпочитают неволе смерть, другие хотят укрыться за стенами тюрьмы от каких-то ещё более страшных превратностей судьбы. Но, всё равно для любого человека - она всегда страшна и отвратительна тем, что лишает его возможности свершения простейших поступков. Нельзя, например, лечь и встать когда хочешь, выйти на улицу или наоборот – войти в какой-нибудь дом, какой захочется. Согласитесь, что может быть страшнее и отвратительной этого?
Соглашаюсь, кивая:
- Только любовь с самкой гориллы…
- Хахаха!
Крестится на вдалеке виднеющийся купол Благовещенского Храма Ульяновска:
- Слава Богу, самому не довелось - но при Императоре, говорят, сидеть было ещё страшнее. Могли наказание за что-нибудь помещением в одиночный карцер на два года, в кандалы заковать или розог всыпать… Для низших сословий, конечно. К дворянам, лицам духовного звания и купечеству - таких мер не применялось.
Видно, забавного старикана прибило поболтать и, я не стал ему препятствовать, внимательно и с большим интересом слушая.
- При новой власти, конечно сперва тоже было не мёд. Первый раз меня задержали в январе 1918 года прямо на улице и доставили в арестантский дом - лишь как «подозрительное лицо»… Не понравилось, оно им - видишь ли! Продержали неделю и отпустили. Однако, я Вам скажу – «впечатлений» хватило надолго…
- …Не было разделения арестованных на взрослых и несовершеннолетних – все в одной куче. В камере нет ни матрацев, ни подушек, стоит нестерпимая вонь - весь пол сплошь залит лужей разлагающейся мочи, В баню никогда не водят, чистого исподнего белья не выдают, люди месяцами сидят в кишащей паразитами одежде, на драных лохмотьях вместо постели… Пища для арестованных, заставляет желать не только «лучшего» - а хотя бы её присутствия в достаточном количестве на столах! Чаще всего, дают два раза в день похлёбку из жаренного в растительном масле лука и фунт черного хлеба…
- …На следующий год, уже несколько получше было. Я в 1919 году два раза сидел: первый раз - вообще «ни за что», второй раз - по навету сослуживца мне завидовавшего и разинувшего свой рот на мою пайку. Тогда в Москве три исправдома было - в Кривом переулке в Зарядье, Сретенский исправдом в 3-м Колобовском переулке и Мясницкий дом заключения в Малом Трехсвятительском переулке, у Хитровской площади. Ну и ещё существовал «образцовый» женский исправдом в Новоспасском монастыре, где сидела дочь Толстого - Александра Львовна. Там, ещё помню, над входом было начерчено: «Преступление искупается трудом». Я в первый раз в тот год, в «Кривом переулке» - три месяца отбыл, а во второй раз - повезло попасть в Мясницкий дом заключения, точнее в «Лобаново» - его сельскохозяйственное отделение за городом.
Сижу, слушаю и смекаю: вот когда и откуда - все эти «наши» подхозы пошли!
- …В двадцатом году меня - чуть было не расстреляли: уже в камере смертников сидел. С Кавказа приехали знакомые с продуктами, а кто-то из «подселённых» позарившись на мою комнату донёс. При них чекисты нашли много денег, золото и оружие и заподозрили в шпионаже… Ну и меня заодно. Да, какие из них «шпионы» - обыкновенные мешочники? Но, через полгода разобравшись отпустили всех, правда конфисковав имущество за «спекуляцию»…
- …В двадцать первом году, позарившись на моё кресло – куда сам метил, на меня донёс сослуживец и, я попал в Бутырскую тюрьму. Слышали небось, о такой?
Я, с готовностью:
- Ну, а как же! Ещё песня такая есть:
Или «Таганка»? Блин, если честно - в шансоне не особо силён…
Наморщив переносицу:
- Нет, не слышал такую. Кто написал?
