— Я прыгал с парашютом еще до того, как ты родилась.
— А как долго вы избегаете ответов на трудные вопросы?
Кларк рассмеялся.
— Примерно столько же, сколько и прыгаю. Я признаю это. Я не делал этого некоторое время. Я полагаю, это все равно что упасть с бревна.
Вокруг глаз Шерман за стеклами очков пролегли тревожные морщинки.
— Это все равно что упасть с бревна, которое летит со скоростью сто двадцать миль в час на высоте семи тысяч футов над землей.
— Наверное, ты права.
— Не хотели бы вы повторить процедуру еще раз?
— Нет. Я справлюсь. Я ценю ваше внимание к деталям.
— Как рука?
— Это не входит в десятку моих главных проблем, так что, думаю, все в порядке.
— Удачи, сэр. Говорю от имени команды, что мы надеемся, что вы позвоните нам в любое время, когда мы вам понадобимся .
— Спасибо, мисс Шерман, но я не могу никого посвящать в то, что мне предстоит сделать. Я надеюсь увидеть тебя снова, когда все это закончится, но я не буду пользоваться самолетом во время своей операции .
— Я понимаю.
По громкой связи загрворил капитан Рид.
— Пять минут, мистер Кларк.
Джон с трудом встал. К его груди был привязан небольшой холщовый мешок. При нем были бумажник с наличными, пояс для денег, два фальшивых комплекта документов, телефон с зарядным устройством, пистолет ЗИГ 45-го калибра с глушителем, четыре магазина, полыми патронов и универсальный нож.
А к спине у него была привязана парашютная система свободного падения MC4 RА.
Первый помощник капитана Честер Хикс по прозвищу "Кантри" вышел из кабины, пожал Джону руку, и все вместе - Хикс, Кларк и Адара - направились в заднюю часть салона. Там Шерман поднял небольшую внутреннюю багажную дверцу, открыв доступ в багажное отделение. Шерман и Хикс пристегнулись широкими брезентовыми ремнями, прикрепленными к креслам в салоне, а затем по одному забрались в крошечный багажный отсек. Они перенесли весь багаж в салон и привязали его к креслам в начале полета, так что у них было достаточно места для маневрирования, если стоять на коленях.
Адара подошла к правой стороне внешней багажной двери, Хикс - к левой. Кларк остался в салоне самолета, поскольку в грузовом отсеке было достаточно тесно из-за двух тел. Он просто опустился на колени и ждал.
Минуту спустя первый помощник капитана Хикс взглянул на часы. Он кивнул Шерману, и затем они вдвоем потянули внешнюю дверцу багажника изнутри. Сам люк был всего тридцать шесть на тридцать восемь дюймов, но открыть его было очень трудно. Внешняя дверь находилась заподлицо с фюзеляжем, чуть ниже левого двигателя, и воздушный поток над обшивкой самолета создавал разрежение, которое двум членам экипажа в грузовом отсеке приходилось преодолевать грубой силой. Наконец им удалось открыть дверь, раздался свист, когда в купе ворвался холодный ночной ветер. Как только дверь оказалась внутри, они подняли ее, как крошечную гаражную дверцу, и это открыло отверстие размером тридцать шесть на тридцать восемь дюймов наружу.
Реактивный двигатель по левому борту находился всего в нескольких футах от них, и это создавало такой неистовый шум, что им приходилось перекрикивать его, чтобы их услышали.
Капитан Рид посадил их ниже облачного покрова, когда они приближались к аэропорту назначения Тегель в Берлине. Земля внизу была черной, лишь кое-где виднелись огоньки. Деревушка Креммен, к северо-западу от Берлина, была ближайшим населённым пунктом, но Кларк и Рид выбрали зону высадки к западу от нее, потому что там было большое количество плоских открытых полей, окаймленных лесом, которые были бы практически пусты ранним утром в четверг.
Кларк не сводил глаз с Хикса, лежащего в багажном отделении перед ним. Когда первый офицер оторвал взгляд от своих часов и указал на Кларка, Джон начал отсчет в обратном порядке от двадцати:
— Тысяча двадцать, тысяча девятнадцать, тысяча восемнадцать, тысяча...
Он повернулся, встал на четвереньки и попятился в багажный отсек. На "тысяча десять" он почувствовал, как руки Адары и Честера держатся за ремни его парашютного снаряжения, и понял, что носки его ботинок находятся совсем рядом с самолетом. Капитан Рид сбросил бы скорость до ста двадцати узлов или около того, но шум реактивного двигателя и давление ветра на ноги все еще были сильными.
На "тысяча пять" Кларку пришлось прокричать это так, чтобы слышали остальные, — Хикс отпустила ремни безопасности Кларка, и Шерман сделала то же самое, но вслед за этим быстро сжала его плечо.
На отметке "тысяча три" он попятился дальше, навстречу темному холодному ветру. Делать это задом наперед было сложно, но головой вперед было бы опасно, а ногами вперед на заднице или спине увеличило бы вероятность того, что его парашютная установка зацепится за что-нибудь внутри самолета.
— Тысяча одна. Вперед!
