Джон Кларк повернулся и направился к краю платформы, но тут услышал шум на противоположной платформе, по ту сторону рельсов. Он посветил туда фонариком как раз вовремя, чтобы увидеть человека с пистолетом, направленным на него. Кларк нырнул и покатился по грязному бетонному полу, когда прогремел пистолетный выстрел, эхом разнесшийся по лабиринту туннелей и открытых залов.
Американский офицер ЦРУ поднялся на ноги, держа в руках кольт 45-го калибра модели 1911 года. Он дважды выстрелил через рельсы, оба раза попал стрелявшему в грудь, и человек упал там, где стоял.
Затем Кларк повернулся к мужчине с сумкой для денег. Агент Штази отступил обратно к лестнице. Кларк выстрелил, но промахнулся, после чего тот исчез из виду. Он подумывал о том, чтобы преследовать этого человека, это была естественная тенденция такого эксперта прямого действия, как Кларк, поскольку он не мог быть уверен, что выживший сотрудник Штази не поменяется ролями и не придет за ним. Но как раз в этот момент подошел следующий поезд, проходящий через станцию-призрак, и Кларку пришлось быстро спрятаться за бетонную колонну. Яркие огни поезда отбрасывали длинные тени на пыльную платформу. Кларк соскользнул на кафельный пол и рискнул взглянуть в ту сторону, где исчез восточный немец. Он ничего не видел в движущихся огнях и знал, что если опоздает на этот поезд, ему придется ждать здесь еще десять минут следующего.
Кларк идеально рассчитал время своего прыжка на заднюю машину; он ухватился за поручень у задней двери, а затем обошел машину сзади. Несколько минут он ехал обратно в темноте, пока не оказался в Западном Берлине, где растворился в потоке машин на светофорах.
Тридцать минут спустя он ехал в трамвае, набитом западными немцами, домой после ночной смены, а еще через тридцать минут передавал негативы Джину Лилли.
На следующий день он вылетел из Германии коммерческим рейсом, уверенный, что ничто из случившегося никогда не попадет в архивы ЦРУ или восточногерманского государственного управления.
Теперь, стоя под холодным дождем в Кельне, он стряхнул с себя воспоминания и огляделся. Сегодняшняя Германия мало походила на разделенную нацию тридцатилетней давности, и Кларк напомнил себе, что сегодняшние проблемы требуют его безраздельного внимания.
В четыре часа пополудни дневной свет покинул серое небо, и в крошечном вестибюле дома номер тринадцать по Тибольдгассе зажегся свет. Внутри он увидел пожилую женщину, державшую на поводке свою собаку у подножия лестницы. Кларк быстро пересек улицу, повыше натянул воротник на шею и подошел к боковой стене здания как раз в тот момент, когда женщина вышла из парадной двери, ее глаза уже были устремлены на улицу впереди. Когда дверь за ней закрылась, Джон Кларк по траве поднялся по стене и бесшумно вошел.
Он был уже на полпути к лестнице с пистолетом "ЗИГ-Зауэр" в руке, когда за его спиной щелкнула дверная щеколда.
Манфред Кромм отреагировал на стук в дверь стоном. Он знал, что это будет Герта из дома напротив, он знал, что она снова захлопнула дверь, выгуливая своего маленького серого пуделя, и знал, что ему придется взломать ее замок, как он делал десятки раз до этого.
Он никогда не рассказывал ей, где научился взламывать замки. Она и не спрашивала.
То, что она намеренно заперлась, чтобы он обратил на нее внимание, только еще больше раздражало его. Ему было наплевать на старуху. Она была вредительницей высшей пробы, лишь немного менее раздражающей, чем ее тявкающая псина Фифи. Тем не менее, Манфред Кромм не подал виду, что давно раскусил эти хитрые уловки с запиранием. Он был одиночкой и социальным отшельником, он интересовался людьми не больше, чем расправлял крылья и летал, поэтому внешне улыбался, а внутренне стонал и отпирал проклятущую дверь старой суки каждый раз, когда та стучала.
Он поднялся со стула, прошаркал к двери и взял отмычки со стола в прихожей своей квартиры. Пожилой немец взялся за дверную щеколду, чтобы войти в холл. Только старая привычка заставила его посмотреть в глазок. Он привычно выглянул в коридор, начал отводить глаз после того, как посмотрел, чтобы открыть дверь, но затем его глаз расширился от удивления и снова устремился к крошечной линзе в двери. Там, на другой стороне, он увидел человека в плаще.
Автоматический пистолет из нержавеющей стали с установленным глушителем в руке человека был направлен прямо на дверь Манфреда Кромма.
Пришедший заговорил по-английски, достаточно громко, чтобы его было слышно через деревянную дверь.
— Если только ваша дверь не из бронестали или вы не можете двигаться быстрее пули, вам лучше впустить меня.
— Кто это, черт возьми? прохрипел Кромм. Он говорил по-английски, он понимал человека с пистолетом, но сам много лет не пользовался этим языком. Нужные слова никак не сходили с его губ.
— Кое-кто из твоего прошлого.
И тогда Кромм понял. Он точно знал, кто этот человек.
И он понял, что вот-вот умрет.
Он открыл дверь.
— Мне знакомо твое лицо. Оно старше. Но я помню тебя, - сказал Кромм.
