Ему доводилось проходить и через худшее. Черт возьми, дрессировка "морских котиков" была намного, намного хуже всего этого дерьма.
Один из французов, тот, кого Джон считал самым милым из всей компании, вошел в комнату. Теперь на нем был черный спортивный костюм; агенты купили новую одежду для допроса после того, как пот, кровь и слюна Кларка попали на их костюмы.
Он сел на кровать; Кларк был привязан к своему стулу.
— Мистер Кларк. Время для вас на исходе. Расскажите мне про Эмира, мсье Ясина. Вы работали с Жаком Райаном, чтобы найти его, возможно, с кем-то из ваших старых друзей из ЦРУ? Уи? Видите, мы многое знаем о вас и вашей организации, с которой вы работаете, но нам просто нужно немного больше информации. Вы отдаете нам то, что для вас не имеет большого значения, а потом отправляетесь домой.
Кларк закатил глаза.
— Я не хочу, чтобы мои друзья снова вас били. В этом нет смысла. Вы ведь расскажете, да?
—Нет, - Кларк сказал это сквозь боль в челюсти, которая, как он был уверен, вот-вот заболит еще сильнее.
Француз пожал плечами.
— Я звоню своим друзьям. Они причинят вам боль, мистер Кларк.
— Если только они не будут говорить так много, как ты.
Георгию Сафронову нравилось думать, что он предусмотрел каждую деталь своего плана. Утром, когда он был реализован, сорок три оставшихся подразделения Джамаат Шариат, расположенные поблизости, уже разделились на свои небольшие подразделения, используя тактику, усвоенную в ходе тренировок с очень способной сетью Хаккани в Вазиристане.
Но в любом военном столкновении есть две стороны, и Сафронов не пренебрегал изучением своего противника - сил безопасности объекта.
За безопасность Байконура раньше отвечала российская армия, но они ушли оттуда годами ранее, и с тех пор охрана территории площадью почти в две тысячи квадратных миль была работой частной компании из Ташкента.
Охранники разъезжали на грузовиках, патрулируя территорию, у них была пара сторожей у главных ворот и большое казарменное здание, полное бойцов, но линия ограждения на Байконуре была низкой и некачественной в большинстве районов и вообще отсутствовала в других.
Это была небезопасная обстановка.
И хотя на расстоянии всё казалась ничем иным, как широко открытой местностью, Сафронов знал, что степи пересечены пересохшими ручьями и естественными впадинами, которые можно использовать. Он также знал, что местная мусульманская повстанческая группировка "Хизб ут-Тахрир" в прошлом пыталась проникнуть в космопорт, но они были настолько слабы и плохо обучены, что только укрепили иллюзию нанятой казахской охраны, будто бы они были готовы к нападению.
Георгий знал, что приближается атака, и он увидит, насколько они готовы.
Сам Сафронов подружился с начальником охраны. Этот человек регулярно посещал ЦУП "Днепр", когда приближался запуск, и Георгий позвонил ему накануне вечером, чтобы попросить прийти пораньше, потому что корпорация космических полетов "Космос", компания Георгия, прислала из Москвы знак признательности за всю проделанную им прекрасную работу.
Директор службы безопасности был взволнован и сказал, что прибудет в офис Сафронова в половине девятого утра
Было уже семь сорок пять, и Сафронов мерил шагами свой кабинет.
Он беспокоился, что не сможет сделать то, что должно быть сделано сейчас, и это заставляло его дрожать. Мозг подсказывал ему, что нужно делать, но он не был уверен, что сможет довести дело до конца.
Зазвонил телефон, и он был рад, что его прервали.
— Да?
— Привет, Георгий.
— Привет, Александр.
— У тебя есть минутка?
— Я немного занят, просматривая цифры для второго запуска. После первого запуска сегодня днем у меня будет не так уж много времени.
— Да. Но мне нужно поговорить о сегодняшней презентации. У меня есть некоторые опасения.
Черт возьми! Не сейчас! подумал Георгий. Ему не нужно было тратить свое утро на решение технических вопросов, связанных со спутником, который пролетит не дальше того расстояния, на которое его люди сбросили его рядом с бункером, когда они заменили его своим собственным головным модулем.
Тем не менее, ему нужно было как можно дольше делать вид, что все нормально.
— Приходи.
— Я занимаюсь обработкой полетных данных. Я могу быть через пятнадцать минут. Двадцать, если на дороге будет слишком много льда.
— Что ж, поторопись, Александр.
Директору по запуску Александру Вербову потребовалось целых двадцать минут, чтобы прибыть в офис своего президента в ЦУП. Он вошел без стука, топая ногами и стаскивая тяжелое пальто и шляпу.
— Чертовски холодное утро, Георгий, - сказал он с усмешкой.
— Что случилось?
Время Сафронова было на исходе. Он должен был как можно скорее увезти отсюда своего друга.
— Мне жаль это говорить, но нам нужно отменить сегодняшний рейс.
— Что? Почему?
