— "Четыре сезона"? Довольно шикарно для лейтенанта РСО и трех его приятелей.
— Не так, что ли?
Фургон "Рено" действительно остановился всего в нескольких метрах от входа в роскошный отель. Кларк проезжал мимо, когда один мужчина вылез из фургона и раскрыл свой зонт, а затем направился ко входу.
На углу Кларк повернул направо, а затем быстро съехал на тротуар.
— Пойди проверь.
— Само собой, - сказал Динг, вылезая с пассажирского сиденья минивэна "Гэлакси". Он вошел в отель через служебный вход.
Кларк обошел квартал, и когда тот вернулся, Чавез стоял под дождем у служебного входа. Он забрался обратно в "Гэлакси".
— Один парень только что зарегистрировался в номере. Бронь на имя Ибрагим. Две ночи. Я не запомнил номер комнаты, но слышал, как портье вызвал носильщика и сказал, чтобы тот проводил их в номер. Остальная команда прибывает прямо сейчас. У них весь багаж, который мы видели, когда они садились в фургон.
— Удалось опознать Рокки?
— Конечно. Это был он, с зонтиком. Он говорил по-французски. Плохой французский, но это единственный, который я знаю.
Кларк и Чавез уехали на запад по авеню Пьер де Серби. Кларк удивленно покачал головой. “Итак, боевик РСО подбирает трех дворняг и кучу снаряжения в гетто и переносит их прямо в номер "Четырёх сезонов".
Чавез только покачал головой.
— Номер здесь, должно быть, стоит пять штук за ночь. Не могу поверить, что здесь расквартирован РСО, если только...
Кларк кивнул; его ответ был отстраненным:
— Если только это не часть операции.
Чавес вздохнул.
— Эти ребята вот-вот начнут шуметь.
— В течение дня. Конспиративная квартира в Сен-Сент-Дени была перевалочным пунктом. "Четыре сезона" - это наша миссия. Остаётся не так много времени.
— Жаль, что у нас такое слабое представление об их целях.
— Отсюда они могут нанести удар по чему угодно в Париже. Мы можем следить за ними до того момента, как они начнут действовать, но это слишком рискованно. В зависимости от того, что находится в этих пакетах, Хосни Рокки мог планировать убийство высокопоставленной персоны, остановившейся в отеле "Четыре сезона", обстрелять консульство США из пулемета или взорвать собор Парижской Богоматери.
— Мы можем предупредить французов.
— Динг, если бы у нас было хоть малейшее представление о том, кто или что было целью, мы могли бы предупредить нужных людей и переместить цель или закрыть ее местоположение. Но просто сообщить французским копам, что группа сомнительных ублюдков находится в определенном номере дорогого отеля? Нет… Подумай об этом. Они не захотят инцидента, они не захотят нарушать чьи-либо права, поэтому они наведут некоторые деликатные справки в отеле...
Динг закончил свою мысль: — Тем временем эти придурки сбегают с семтексом и детонатором и уничтожат Эйфелеву башню со всеми, кто в ней находится.
— Ты понял. ГУВР уже следит за ними. Мы должны работать, исходя из предположения, что это все, что на данный момент получит эта секция танго.
— Значит, мы их уничтожим?
Кларк обдумал это.
— У нас не было такой возможности со времен Эмира. Райан говорит, что Рокки сам по себе не представляет особой важности, но если он здесь выполняет работу для аль-Кахтани, можете не сомневаться, он знает об аль-Кахтани больше, чем мы.
— Ты хочешь его прикончить?
— Это было бы здорово. Мы можем остановить его нападение, убить других парней в его камере, а затем поймать его для небольшой беседы.
Чавез кивнул.
— Мне это нравится. Не думаю, что у нас есть время ждать.
— Времени нет совсем. Я сам позвоню. Нам понадобится некоторая помощь, чтобы провернуть это дело .
10
Джек Райан-младший поднес к лицу пакет со льдом. Он только что получил удар локтем в верхнюю губу. За этим последовало "Прости, старина" Джеймса Бака, не совсем обычное извинение, которое никак не улучшило настроение в тренировочном зале. Джек знал, что "случайный" удар локтем был нанесен намеренно.
Бак играл в "хорошего полицейского/плохого полицейского", причём в одном лице. Это была некая стратегия, позволяющая держать Джека-младшего в напряжении; сам Джек это понимал. И это сработало. Только что Бак говорил Райану, как здорово у него получается, а в следующую минуту уже душил его сзади.
Господи, подумал Джек. Это отстой. Но он понял, насколько удивительным было это обучение с точки зрения передачи информации и обучения его разума и тела реагировать на непредсказуемые угрозы. Он был достаточно умен, чтобы понимать, что когда-нибудь, намногопозже, когда синяки заживут, он по достоинству оценит Джеймса Бака и его раздвоение личности.
Философия преподавания Бака подталкивала к умонастроению не меньше, чем подчеркивала его тактику.
— Честного боя не бывает, парень. Если один из бойцов дерется "честно", то бой не продлится долго. Более грязный ублюдок всегда победит.
Райан начал замечать, что меняется под тяжестью "грязной" тактики бывшего сотрудника САС. Несколько недель назад он боролся и наносил прямые удары руками и хуками. Теперь он чаще всего использовал одежду противника против него самого, выкручивал ему руки мучительными приемами и даже наносил удары по адамову яблоку.
