Капитан Рид и первый помощник Хикс подняли шасси за пять минут. Пока они еще находились на взлете, покидая воздушное пространство Парижа, Шерман остановил кровотечение из руки Кларка. Прежде чем самолет набрал высоту в десять тысяч футов, она воткнула ему в руку капельницу, и в кровь медленно проникал раствор антибиотиков, предотвращающий любую инфекцию.
Как только Кантри выключил в салоне индикатор пристегивания ремнем безопасности, Чавез помчался проведать своего друга.
— Как он? - спросил Чавез с беспокойством в голосе.
Теперь Шерман заливала рану антисептиком, осматривая отверстия, пока прозрачная жидкость смывала кровь. Он потерял изрядное количество крови, ему нужно полежать перед полетом, но пуля прошла насквозь, и он нормально двигает рукой. Она посмотрела на своего пациента.
— С вами все будет в порядке, мистер Кларк.
Джон Кларк улыбнулся ей.
— У меня было ощущение, что Джерри нанял тебя не для того, чтобы раздавать орешки, - слабым голосом сказал он.
Шерман рассмеялась.
— Флотский санитар, девять лет.
— Это тяжелая работа. Ты служила в морской пехоте?
— Четыре года в песочнице. Я видела много ран похуже твоих.
— Держу пари, что так и было, - сказал Джон с понимающим кивком.
Карузо в одиночестве поднялся на камбуз. Вернувшись, он встал над всеми, кто склонился над Кларком. В руке у него был хрустальный бокал виски "Джонни Вокер Блэк Лэйбл". Он обратился к Шерман.
— Что вы думаете, док? Могу я дать ему дозу этого лекарства?
Она оглядела Кларка и кивнула.
— По моему профессиональному мнению, мистеру К., похоже, нужно выпить.
"Гольфстрим" пролетел над Ла-Маншем, покинув воздушное пространство Франции сразу после одиннадцати утра на крейсерской высоте тридцать шесть тысяч футов.
17
Хотя Найджел Эмблинг выглядел каждую секунду на свои шестьдесят девять лет, слабаком он не был. При росте шесть футов четыре дюйма и весе двести пятьдесят фунтов он сохранил груду изрядных мускулов в дополнение к своему плодовитому мозгу. Тем не менее, через секунду после того, как он открыл глаза, он осознал свое затруднительное положение и поднял руки, показывая, что не будет сопротивляться.
Он проснулся от того, что ему в лицо смотрели пистолеты, в глаза били лучи фонариков, а в ушах звучали крики. Он был поражен и встревожен, но не запаниковал. Как житель Пешавара, Пакистан, он хорошо знал, что живет в городе, изобилующем преступностью, терроризмом, бандитизмом правительства и правоохранительных органов, поэтому еще до того, как прогнал паутину сна из своей головы, он уже задавался вопросом, рядом с кем из этих троих он просыпается сегодня утром.
Ему бросили одежду, и он с трудом снял ночную рубашку и облачился в костюм, предложенный бандитами, а затем его подтолкнули к лестнице, спустили по ступенькам и повели к входной двери.
Махмуд, юный осиротевший слуга Эмблинга, стоял на коленях на полу, прислонившись лицом к стене. Он совершил ошибку, бросившись на одного из вооруженных людей, выбивших входную дверь. За свою храбрость Махмуд получил удар ботинком в подбородок и прикладом автомата в спину. Затем ему приказали встать на колени лицом к стене, в то время как Эмблинга забрали из его спальни и разрешили одеться. На урду с фальшивым голландским акцентом Эмблинг кричал на юных стрелков, отчитывая их, как детей, за обращение с мальчиком. Чуть погодя, уже успокаившись и отдышавшись, он отправил Махмуду к соседу, чтобы тот осмотрел его синяки и царапины, и пообещал перепуганному мальчику, что беспокоиться не о чем и он сразу же вернется.
Оказавшись на темной улице, он получил лучшее представление о том, что происходит. Два черных внедорожника той же марки и модели, что и у агентов пакистанского управления межведомственной разведки, были припаркованы на обочине, а еще четверо мужчин в штатском стояли на улице с большими винтовками ХК Г3, стандартным армейским оружием Сил обороны Пакистана.
Да, теперь Эмблинг был уверен, что его засекло УМР, межведомственная разведка Пакистана. Это ни в коем случае не было хорошей новостью. Он знал достаточно об их образе действий, чтобы понимать, что предрассветный подъем под дулом пистолета, скорее всего, означал камеру в подвале и, по крайней мере, немного грубостей. Но быть схваченным армейской разведывательной организацией было чертовски лучше, чем быть похищенным "Техрик-и-талибан", сетью Хаккани, Аль-Каидой, РСО, Лашкар-и-Омар, "Талибаном Кветта-Шура", "Коммандос Надим" или любой другой террористической группировкой, разгуливающей вооруженной и злой по этим опасным улицам Пешавара.
Найджел Эмблинг был бывшим сотрудником британской внешней разведки и знал, как разговаривать с другими офицерами разведки. Мысль о том, что его могут заставить сделать это, сломав костяшки пальцев или окунув голову в ведро с холодной водой, вряд ли привлекала его, но он знал, что это предпочтительнее, чем иметь дело с комнатой, полной джихадистов, которые просто быстро и неаккуратно отрубят ему голову тупым мечом.
