Ужин был превосходным; беседа была веселой и текла своим чередом, за исключением того момента, когда Джек попытался еще раз расспросить Мелани о ее семье. Она так же мало рассказывала о семье, как и о ЦРУ.
Они вместе отправились домой после десяти; пешеходов на улицах поубавилось, и с Потомака дул холодный ветер.
Джек проводил ее по дорожке к двери ее крошечной квартирки.
— Мне было весело, - сказала Мелани.
— Мне тоже. Мы можем как-нибудь повторить?
— Конечно.
Они подошли к двери.
— Послушай, Джек. Мне лучше сразу покончить с этим. Я не целуюсь на первом свидании.
Райан улыбнулся.
— Я тоже.
Он протянул руку, которую она медленно взяла, стараясь скрыть изумление и смущение на лице.
— Доброй ночи. Я еще дам о себе знать.
— Я надеюсь на это.
Дом Найджела Эмблинга находился в центре Пешавара, недалеко от массивной и древней крепости Бала-Хисар, которая своими девяностофутовыми стенами возвышается над городом и землями вокруг него.
В городе кипела жизнь, но дом Эмблинга был тихим и чистым, идиллическим оазисом растений и цветочных композиций, журчания фонтанов во внутреннем дворе и запаха старых книг и полироли для мебели в очень британском кабинете на втором этаже.
Эмблинг сидел рядом с Дрисколлом за широким столом в его кабинете. Напротив них тридцатипятилетний майор Мохаммед аль-Даркур был одет в гражданскую одежду западного образца - коричневые брюки и черную рубашку на пуговицах. аль-Даркур пришел один к Эмблингу, чтобы встретиться с человеком, которого он принял за офицера ЦРУ. Он сделал все возможное, чтобы установить подлинность человека, которого ему представили как Сэма, но Дрисколл отклонил его вопросы о других офицерах ЦРУ, с которыми аль-Даркур сталкивался, работая с УМР.
Это пошло на пользу Дрисколлу. По мнению аль-Даркура, ЦРУ слишком поддерживало элементы пакистанской разведки. Элементы, о которых знал аль-Даркур, активно работали против них. Он считал ЦРУ и, соответственно, Америку наивными и слишком готовыми доверять тем, кто на словах отстаивал общие ценности двух организаций.
Тот факт, что Сэм, похоже, работал вне рамок американской разведки, уже окопавшейся в Пакистане, и то, что Сэм, похоже, подозревал самого аль-Даркура, только укрепили мнение пакистанского майора об этом человеке.
— Я сделал все, что мог, чтобы разобраться с этим парнем, Реханом, - сказал Эмблинг. — Он чертова загадка.
Сэм согласился.
— Мы тоже стараемся со своей стороны. Он проделал огромную работу по заметанию следов в своей карьере. Похоже, он только что материализовался в качестве высокопоставленного сотрудника СПО, работающего на УМР.
— Нелегко сделать это в СБ. Эти ребята обожают свои церемонии, их всегда фотографируют и награждают той или иной безделушкой за тот или иной поступок. Они научились помпезности и обстоятельности у нас, англичан, и я могу сказать с небольшой долей гордости, что мы демонстрируем себя военными, как никто другой.
— Но фотографий Рехана нет?
— Несколько есть, но сделаны они много-много лет назад, когда он был молодым офицером. Иначе он просто кровавая тень.
— Но больше нет. Что изменилось?
— Именно это мы с Мохаммедом и пытаемся выяснить.
Аль-Даркур сказал:
— Упомянутая единственная причина, о которой я могу думать, заключается в том, что его для чего-то готовят. Генерал-лейтенант, глава УМР, возможно, когда-нибудь даже глава Сил Безопасности. Я полагаю, что он работает над переворотом, но, конечно, он не слишком известен, чтобы самому взять бразды правления в свои руки. Похоже, он всю свою карьеру был шпионом, что не характерно для военных. Большинство служащих в УМР просто отправляются туда на несколько лет. Они не профессиональные шпионы, а профессиональные солдаты. Я сам был коммандос в Седьмом батальоне Группы специальных служб, прежде чем прийти в УМР. Но Риаз Рехан, похоже, полная противоположность. Он провел несколько с лишним лет в звании лейтенанта и капитана регулярной СПО в полку Азад Кашмир, но с тех пор, похоже, он играл какую-то роль в Межведомственной разведке, хотя они держали это в строжайшем секрете даже от остальной части УМР.
— Он носит бороду? - спросил Дрисколл, имея в виду исламиста в их рядах.
— Только по ассоциации я подозреватб, что это правда. Его благодетели во главе армии и разведывательных служб, безусловно, исламисты, хотя Рехан никогда не появляется ни в одной мечети и ни в одном списке участников тайных собраний, которые всегда проводят бородачи. У меня под стражей были заключенные из враждебных джихадистских группировок, и я спрашивал их, должен признать, довольно агрессивно, знали ли они Рехана по Объединенной Разведслужбе. Я убежден, что никто из них этого не делает.
Дрисколл вздохнул.
— Итак, каков следующий шаг?
Теперь аль-Даркур немного просветлел.
— У меня есть две части информации, с одной из которых ваши люди могут мне помочь.
— Великолепно.
— Во-первых, мои источники выяснили, что генерал Рехан, помимо своего офиса в нашей штаб-квартире в Исламабаде, также работает на конспиративной квартире в Дубае.
Дрисколл склонил голову набок.
— Дубай?
