Преуспевающий топ-менеджер Антуан, медсестра Клер и успешный кинорежиссер Поль, порвавший отношения с родней много лет назад, съезжаются в дом своего детства на похороны отца. Три дня в родительском доме – три акта семейной драмы. Встреча сопровождается бурными объяснениями. Все трое по очереди ведут рассказ от первого лица, вспоминают – по-разному – общее прошлое, перекидываются цитатами и мемами из любимых фильмов и песен, ссорятся, мирятся, признаются в давних грехах. Поль попадает под перекрестный огонь упреков: он черпает сюжеты своих фильмов в истории семьи, нанося глубокие раны близким. В стычках выплескиваются затаенные обиды, жизнь и любовь каждого подвергаются пересмотру.Оливье Адан – популярный романист, сценарист и драматург, лауреат престижных премий, в том числе Гонкуровской за новеллу. Многие его книги экранизированы. "Под розами" – первая публикация знаменитого французского автора на русском языке.
Проект T. A. – вариант 1
10 декабря 2021 г.
Состав исполнителей уточняется
Когда судьи решают,
Плох я или хорош,
Я уже сам не знаю,
Где тут правда, где ложь…
Я пишу фикшн, мне говорят: это автобиография, я пишу автобиографию, мне говорят: это фикшн, что ж, раз я такой тупой, а они такие умные, пусть
Oliver Adam
Dessous les roses
© Olivier Adam & Editions Flammarion, Paris, 2022
© И. Стаф, перевод на русский язык, 2024
© ООО “Издательство Аст”, 2024
Издательство CORPUS®
– Пойду спать. Не засиживайтесь допоздна. Завтра…
Фраза осталась незаконченной. Казалось, мать вдруг растерялась, глаза у нее затуманились. У меня мелькнула мысль, что я ни разу не видела ее плачущей. Я взяла ее сухую, ледяную руку и поднесла к губам. Она взглянула на меня удивленно, в легком замешательстве, подавляя гримасу отвращения. Между нами такие жесты не в обычае. Почему – неизвестно. Не принято. Такая у нас семья, вот и все. В детстве я этого даже не сознавала. Вряд ли мне этого действительно не хватало. Я не знала, что бывает иначе. Когда я ходила в гости к подругам, то не видела особой разницы. Но может, их родители сдерживали свои порывы в моем присутствии. Из стыдливости. Из скромности. Только встретив Стефана, я вдруг поняла, что это отсутствие проявлений любви не так уж часто встречается, что существуют семьи, где люди касаются друг друга, обнимаются, говорят друг другу ласковые слова.
Наконец она с вымученной улыбкой отняла руку и направилась к двери на террасу. Было уже за полночь. Стефан и дети ушли наверх спать час с лишним назад. А она еще держалась, изо всех сил старалась не уснуть как можно дольше, но теперь это было ни к чему. Ни малейшего шанса, что Поль явится раньше завтрашнего утра. Да и то если соизволит приехать. Он не ответил ни на одно сообщение, ни мое, ни Антуана. Последний раз мы с ним общались три месяца назад. Но это дело обычное. Брат всегда был недоступен, когда у него выходил новый фильм. И когда писал, тоже. Не говоря уж про съемки, монтаж и постпродакшн. В общем, возникал он в нашей жизни редко, периодами, и всегда мельком, словно неохотно. Как будто в наказание себе, неизвестно за что. По большей части мы узнавали о его делах из газет, по радио, иногда даже по телевизору, но такое случалось довольно редко: его фильмы, как правило, в программах о культуре представляли актеры. Мать умоляла нас не сердиться. Жизнь Поля во многом была для нее загадкой, но она понимала по крайней мере одно: что, когда он пишет свои сценарии, ему нужно сосредоточиться. Что ему нужна энергия, которую он затем пустит в ход для производства и финансирования фильма. Что съемки и монтаж – это бездна, пожирающая все. И как он выкладывается на промоушене, и как тревожится, когда результат его трудов выходит на экраны. И наконец, как это все его истощает, неважно, провал или успех, и как ему тогда необходимо уйти в себя, собраться с силами, дать созреть следующему фильму. Если, конечно, он, наоборот, не затевает театральную постановку – театр нравился ему все больше, но, казалось, поглощал его точно так же, хотя на спектаклях его присутствия вроде бы не требовалось; в такие месяцы он тоже не подавал признаков жизни. Да, наша мать все это понимала. Лучше, чем мы с Антуаном: в конце концов, у нас тоже своя насыщенная, изнурительная профессиональная жизнь, к которой у меня добавляется выматывающий семейный быт, дети, муж и изрядная часть домашних хлопот, а у Антуана – какая-то малопонятная личная жизнь, он, правда, свирепо охраняет ее от чужих глаз, но подозреваю, что она бурная. И все же. Мог бы на сей раз сделать исключение, думала я. Сообщить, что намерен делать. Или хотя бы подтвердить, что получил от нас всю информацию, где на первом месте стояла мамина надежда, что он приедет несмотря ни на что. Конечно, шансов, что он примет ее во внимание, было мало. Он нас вообще не особо принимал во внимание.
