Эрика не умела плавать, но течение несло ее следом за лодкой. Женщина отчаянно пыталась грести свободной рукой, чтобы подобраться ближе к лодке, что ей в конце концов все-таки удалось благодаря нечеловеческому напряжению. Эрика вцепилась обеими руками в борт и из последних сил попыталась подтянуться, однако чуть не опрокинула лодку. Невозможно! Если она будет залезать в лодку, то Райнер может упасть в воду. Эрика лихорадочно раздумывала. Ее пальцы болели. Долго она так не выдержит. Но если ей удастся хотя бы чуть-чуть управлять лодкой, может быть, тогда она сможет причалить к берегу?
Между тем течение было уже не таким сильным, и, казалось, лодка преодолела пороги. Эрика устало огляделась по сторонам. Какой из берегов, левый или правый, ближе — этого сказать она не могла. Женщина пыталась повернуть лодку, и постепенно ей это удалось. Эрика собрала все силы и стала плыть против течения. Затем лодка ударилась о сучья — значит, они почти добрались до берега. Но руки Эрики онемели, и она с ужасом почувствовала, как ее пальцы отпускают борт лодки.
Лодка снова повернулась носом по течению и стала уплывать от Эрики. Женщина держалась за веревку, отчаянно загребая свободной рукой. Тонкие ветки стоявших в воде деревьев вырывались у нее из рук, когда Эрика пыталась ухватиться за них. Вдруг что-то сильно ударило ее в грудь. Толстая ветка! Эрика вцепилась в нее. Если ей удастся обвязать веревку вокруг ветки, тогда, может быть, Райнер… Кто-нибудь все равно найдет лодку. Веревка лежала поверх ветки, значит, надо хотя бы раз нырнуть и обвязать ее, а ее тело, как надеялась Эрика, задержит лодку. У нее больше не оставалось сил. Райнер… Райнгард…
Пока Эрику не покинуло сознание, она еще раз глубоко втянула в себя воздух и проскользнула под веткой. Женщина успела почувствовать, как натянулась веревка и лодка одним рывком остановилась, а затем вода вытолкнула Эрику наверх. Она попыталась перевернуться на спину, чтобы посмотреть, действительно ли лодка остановилась. Нос лодки медленно покачивался вверх и вниз всего в нескольких метрах от Эрики, а над ее головой всходило жаркое солнце.
Последнее, что услышала Эрика, был тихий лепет ее сына.
Сын Мартины родился душной августовской ночью. Он приветствовал мир возмущенным криком, огласившим весь хозяйский дом на плантации. У Юлии стало легче на душе. У Мартины почти два дня продолжались схватки, и даже Питер стал проявлять беспокойство, когда в родовой деятельности не отмечалось никакого прогресса. Однако Амру и знахарка из поселка рабов пытались вселить в них уверенность в благополучном исходе. Юлия помогала женщинам как могла, приносила им горячую воду и свежие полотенца. Измученная Мартина смирилась с ее присутствием, и Юлия изо всех сил старалась внушить падчерице мужество, хотя сама находилась в шоковом состоянии. Юлия еще никогда такого не видела, а при одной мысли о том, что ей самой, может быть, когда-нибудь придется вот так же…
Амру попыталась успокоить ее:
— Миси, это самая прекрасная боль, которую может испытывать женщина. А когда ребенок появится на свет, все очень быстро забудется.
Но тем не менее Юлию трясло от страха, особенно в последние часы, когда ребенок Мартины стал наконец неудержимо рваться в этот мир.
Мартина держалась мужественно, но под конец окончательно выбилась из сил. Она посмотрела на своего сына, а затем потеряла сознание. Она уже не видела, как Амру и Юлия помыли малыша, завернули его в чистые простыни и положили возле нее. Раздувшийся от гордости Питер заглянул, чтобы посмотреть на сына. Однако Амру быстро выпроводила его из комнаты:
— Миси Мартине нужен покой.
Юлия осталась рядом с падчерицей, несмотря на то что сама чувствовала себя очень усталой и измученной.
Карл появился лишь на следующее утро. Он быстро оглядел своего внука, а затем бросил на Юлию многозначительный взгляд. Что отражалось в нем — злость или молчаливый упрек? Юлия этого не знала. Она сама во время беременности Мартины часто задумывалась о том, почему у нее нет детей, однако у Юлии не было объяснения, почему она не может зачать.
— Джульетта?
Мартина проснулась, когда Юлия вытирала ей лоб влажным полотенцем. Она по-прежнему не доверяла падчерице, но с уважением относилась к тому, как Мартина держалась прошлой ночью.
— Мартина, все хорошо! — ласково сказала она. — Вот, посмотри. — Юлия осторожно положила спящего ребенка на руки родильницы.
На лице Мартины появилось выражение тихой радости.
— Разве он не красавец? И такой крепкий! — Она нежно поцеловала своего сына.
Затем Мартина подняла глаза и положила ладонь на руку мачехи:
— Спасибо, что была со мной.
Юлия была потрясена выражением доверия на ее лице. Она выдержала взгляд Мартины, а затем ее взгляд обратился на ребенка.
— Отдохни. Я пришлю Амру, чтобы ты… Я имею в виду, ты ведь хочешь… Или вызвать кормилицу?
У большинства белых младенцев были черные кормилицы. Бытовало мнение, что это полезно для здоровья и фигуры молодых матерей.
Но Мартина решительно покачала головой:
