— Мийнхеер Ванденберг, давайте сразу же перейдем к делу. В расчетах, которые вы нам предоставили, мы обнаружили некоторые неточности. Речь идет о весьма значительной сумме. — Леевкен пристально посмотрел прямо на Вильгельма, и его зеленые глаза на миг, казалось, потемнели.
Вильгельму тут же стало ясно, что примитивные оправдания, которые он подготовил для тупого «лесного человека» с плантации, не стоили ломаного гроша. Леевкен знал, чего он хочет, и приехал сюда не для того, чтобы довольствоваться мелочами, не говоря уже о том, чтобы выпрашивать их. В голове у Вильгельма промелькнула мысль о том, что уровень жизни в колониях далеко не так низок, как принято считать.
Вильгельм постарался собраться с мыслями. Наверное, ему не следовало пить. Его реакция немного ослабла. Он посмотрел в направлении окна, чтобы сосредоточиться. На улице шел снег.
Вильгельм напрягся и уселся поровнее. Леевкен не должен был подумать, что перед ним не равный ему собеседник.
— Мийнхеер Леевкен, я чрезвычайно сожалею, что вы проделали столь дальнее путешествие, чтобы… Мы могли бы урегулировать это в письменном виде…
Леевкен прервал Вильгельма с неким подобием ухмылки:
— Мийнхеер Ванденберг, я приехал в Европу ни в коем случае не из-за вас. У меня есть дела поважнее. Но раз уж я здесь, у нас есть возможность выяснить и это.
Вильгельма бросило в пот.
— Разумеется… В любом случае, я рад вашему визиту. — Он откашлялся, лихорадочно думая о том, как ему дальше вести разговор. — Я уже отдал указание своему отделу рассчетов еще раз проверить прохождение всех платежей. Вы же понимаете, что в таком большом деле, — он сделал выразительный жест, — я не имею возможности заниматься всем лично. К сожалению, потребуется еще несколько дней, пока не будут предоставлены все документы. Я надеюсь, что у вас будет возможность и время еще раз зайти ко мне.
Леевкен кивнул:
— Я пробуду в Амстердаме еще некоторое время. Думаю, что тогда мы сможем устранить эти недоразумения. Всегда очень неприятно, когда бухгалтерия не сходится из-за чьей-то некомпетентности.
Вильгельм чувствовал себя так, будто ему дали пощечину. Леевкен не мог бы выразиться яснее по поводу того, какого мнения он был о Вильгельме. Вильгельма разозлило то, что его унизили, но он старался, несмотря на злость, мыслить ясно. А что, если взять и отказаться от сотрудничества с Леевкеном? Эта мысль показалась ему весьма заманчивой, однако Леевкен был надежным поставщиком и товар у него был первосортный. Вильгельм не мог от него отказаться. Понадобится много месяцев, чтобы найти ему замену, а Вильгельму не хотелось проявлять свою слабость и, будучи импортером, переходить на дешевый сахар из сахарной свеклы. Вильгельм со страхом понял, что у него нет другого выхода, кроме как занять деньги и отдать их Леевкену или на чем-то сэкономить. Только вот на чем? В душе Вильгельма происходила борьба, однако сейчас ему надо было в первую очередь как-то умилостивить этого Леевкена. Тем более что он пока что не был уверен в том, что его отдел расчетов сможет достаточно быстро исправить это «недоразумение».
— Мийнхеер Леевкен, двадцать третьего декабря мы даем ужин и будем рады принять вас в качестве гостя, — сказал Вильгельм так любезно, как только мог, хотя все в нем противилось этому приглашению.
Леевкен поднялся:
— С удовольствием. Значит, через несколько дней мы увидимся снова. Я дам о себе знать.
Черный слуга тут же подошел к своему хозяину, протянул ему шляпу, пальто и открыл дверь.
Вильгельм вынужден был поторопиться, чтобы успеть выйти вслед за ними. Краем глаза он увидел, как Маргрет исчезла в двери в конце коридора. Вот любопытная баба! Каждый раз, когда Вильгельм принимал посетителей в своем доме, она кралась по коридорам в надежде получить хоть немного информации для сплетен с дочерьми. Этот Леевкен был для нее, конечно, именно тем, что надо.
В тот момент Вильгельм еще не знал, что Леевкен в ближайшем будущем даст им намного больше тем для разговоров.
Вскоре после того, как карета выехала за границу города, Юлии захотелось вернуться назад, в маленький уютный Эльбург, а еще лучше — поехать в деревню к своей подруге. Амстердам всегда казался Юлии непонятным, необозримым, серым. Этот город производил на нее впечатление места, в котором царят грязь и хаос. Неисчислимое количество людей шлялись здесь в полутьме по улицам, а снег, валивший в это время с неба, на немощеных улицах и дорогах превращался под многочисленными лошадиными копытами и колесами карет в коричневую, похожую на суп массу, которая брызгала вверх, долетая до маленьких окошек кареты.
