Большая толпа детей под руководством Муры тем временем вышла на площадку перед домом. Малыши с опущенными глазами выстроились по росту в одну линию. Карл обвел их взглядом, а затем почти незаметным кивком головы дал Муре знак. Старая рабыня подняла руки, и дети тут же запели: «Odi Masra, odi Misi! Fai Masra dan? Fai Misi dan?» [10]
Юлия смотрела на маленькие круглые глаза, со страхом взиравшие на Карла, и старалась послать им ободрительную улыбку. Ее муж медленно встал и сошел на три ступеньки вниз, на площадку. Дети тут же протянули ему свои руки ладонями кверху. Они опустили головы, чтобы он мог заглянуть им за уши. Скорее из наглости, чем из интереса Карл небрежно концом палки заворачивал уши то одному, то другому ребенку. Малыши при этом морщились от боли, но не издавали ни звука. Юлия ненавидела этот момент. Она знала, что Мура очень добросовестно заботится о своих подопечных. «Вместо того чтобы мучить детей, которые, несомненно, были чистыми, Карлу следовало бы проверить уши своих надзирателей», — сердито подумала она. Некоторые из них совершенно отказались от ухода за своим телом.
Дойдя до последнего мальчика, Карл на мгновение помедлил, словно внимательно рассматривая его руки, а затем молниеносно размахнулся и опустил палку на его ладони. Резкий громкий щелчок заставил всех содрогнуться.
Колени мальчика на секунду подогнулись, но он, несмотря на боль, сразу же взял себя в руки и, тяжело дыша, выпрямился. Карл ухмыльнулся, на этот раз уже довольно. Именно такими он хотел видеть своих будущих рабов: выносливыми и покорными.
Когда он повернулся и снова направился к веранде, Мура хлопнула в ладоши и стала прогонять детей с площадки. Малыши, так медленно шедшие сюда, тут же сорвались с места, чтобы побыстрее исчезнуть. У Юлии запершило в горле, когда она издали увидела, как Мура, утешая наказанного мальчика, обняла его за плечи.
— Это негритянское отродье когда-то было более плодовитым. — Карл тяжело рухнул на свой стул и потянулся к очередному стакану с драмом. — Они же размножались, как крысы. Не понимаю, почему в последние годы у них так мало приплода.
Он сделал большой глоток из стакана и протянул трубку всегда готовому услужить Айку, чтобы тот снова набил ее табаком.
Юлия наморщила лоб и, словно случайно, положила руку на живот. Как Карл отреагирует на ее беременность и, что гораздо важнее, как ей устроить так, чтобы ее муж поверил, будто именно он является отцом? Существовал только один путь… Если Карл узнает правду, то… Юлия содрогнулась от ужаса.
Эрика потянулась и вышла из хижины.
Как всегда, жизнь в деревне шла своим чередом. Женщины готовили еду, плели гамаки или ткали короткие набедренные повязки, которые здесь носили вместо одежды. Дети играли между хижинами, а мужчины, которые не ушли на охоту, занимались своим охотничьим снаряжением или вырезали фигурки из дерева.
Яминала и другие женщины племени приняли Эрику очень сердечно. Ей казалось, что она жила здесь уже целую вечность, а не каких-то пару недель. После первоначальных опасений Эрика хорошо приспособилась к обстоятельствам. Туземцы были мирными и дружелюбными. Казалось, их абсолютно не смущало то, что среди них находится белая женщина. Никто не спрашивал ее, откуда она появилась, никто не интересовался, не хочет ли она отсюда уйти. Эрика просто жила здесь. Глубокое впечатление на нее произвели обычаи этих людей. В селении племени оайанов все делилось поровну. Если мужчины приносили с охоты добычу, каждая семья получала свою долю, а женщины выпекали на горячих камнях у костра достаточно лепешек, чтобы каждому достался хотя бы маленький кусочек. Дети бегали по всему поселку и смело заходили в любую хижину. Даже спать они ложились там, где им вздумается. Если кто-то из малышей чувствовал, что ему хочется есть, то обязательно находилась женская грудь, которая его покормит, а если кто-то плакал, то обязательно находилась чья-то рука, которая его приласкает и утешит. Сначала это казалось Эрике странным, однако она быстро привыкла к простому и дружелюбному обращению, принятому здесь.
У нее возникли сложности с приготовлением пищи. Мужчины зачастую приносили из походов фрукты и рыбу, а изредка — крупную дичь. Но если они убивали какого-то зверя, то было невежливо отказываться от выделяемой ей части добычи, пусть даже Эрика не имела ни малейшего понятия, как приготовить ящерицу или обезьяну. Она также не знала, что можно сделать из мяса ленивца или тапира. Ну и, кроме того, у нее не было собственного очага для приготовления пищи. Поэтому она все отдавала Яминале, в хижине которой жила, как и раньше. Яминала готовила из мяса острые и густые супы или же жарила его над костром, чтобы затем разделить с Эрикой и Райнером. Когда женщины племени сидели вместе, Эрика с удивлением наблюдала за тем, как они постоянно суют себе в рот кусочки испеченного хлеба и жуют его, чтобы затем выплюнуть их в большую калебасу.
