— Это ведь самое меньшее, что требует от нас Бог. Тем более что чрезмерное потребление алкоголя явно не идет на пользу миссии, — резко ответила Йозефа.
Обычно она не нападала на членов общины, однако в лечебнице на протяжении длительного времени работали спустя рукава, а этого она терпеть не собиралась. Йозефа позаботилась о том, чтобы лечебницу немедленно привели в порядок, чтобы имеющийся материал был тщательно очищен и помещен на хранение и чтобы заказ на важные покупки нашел свой путь на корабль в Европу. Йозефа, которая так страдала во время плавания через океан, здесь проявила удивительную энергию.
И по этому поводу братья-старожилы тоже стали проявлять недовольство.
— Если вы здесь окажетесь, а я не смогу вас вылечить, значит, вы сами будете в этом виноваты, — упрямо отвечала Йозефа.
— Собственно говоря, в таких случаях мы обращаемся к врачу колонии, — заметил брат Вайнет, опустив глаза.
Йозефа решительно фыркнула:
— Ах, так значит, в том, что касается рабов, вы полагаетесь на собственное умение, но это не распространяется на вам подобных? Теперь будем экономить деньги на лечении наших братьев, а Бог поможет нам справиться с болезнями.
Эрике было понятно, что ни один из братьев не захочет, чтобы Йозефа его лечила. Однако с этого момента она получила полную свободу действий в своей лечебнице.
Желудок Юлии бунтовал. Она была рада, что выдержала длительное плавание через океан, а теперь Карл утром снова усадил ее в лодку. Лодка эта была не только маленькой, она еще и раскачивалась на речных волнах намного сильнее, чем большое судно на море. Юлия с неприятным чувством наблюдала за тем, как город удаляется все дальше и дальше от нее.
Им придется провести в лодке несколько часов. С началом прилива лучше всего плыть вверх по реке. На носу лодки был натянут навощенный тент, представлявший собой своего рода павильон, в котором можно было сидеть на мягких матрасах и подушках, спрятавшись от солнца и дождя. Эти так называемые лодки с тентами были единственным средством передвижения за пределами города.
Вскоре Юлии захотелось встать и размять ноги, однако это оказалось невозможным в столь ненадежном транспортном средстве. Она попыталась хотя бы время от времени переставлять ступни, но вскоре у нее заболело все тело. Карл растянулся рядом с ней и почти сразу же спокойно захрапел.
Вдоль берега тянулся густой тропический лес. Время от времени можно было видеть плантации. Однако река была настолько широкой, что, кроме строений, на плантациях ничего невозможно было рассмотреть.
Посредине лодки сидел Айку, а рядом с ним — двое черных парней, которые непрерывно работали веслами. Иногда рабы тихо переговаривались друг с другом. Юлия видела, как их крепкие мускулы работают, преодолевая сопротивление воды, однако на блестящей иссиня-черной коже не выступило ни капли пота. Юлия же, напротив, опять чувствовала себя так, словно на нее вылили ведро воды. Ее одежда прилипла к телу, а волосы лежали на спине, словно теплый шерстяной шарф.
Когда женщина опустила руку в воду, чтобы хоть чуть-чуть освежиться, Айку обернулся к ней и предостерегающе покачал головой.
Юлия испуганно отдернула руку. Неужели в реке водились опасные животные? Она окинула взглядом багаж, который лежал между ней и скамейками для гребцов, и ее взгляд остановился на носу лодки — там, сгорбившись, сидела Кири.
«Моя рабыня…» — подумала Юлия. Слово «рабыня» все еще было неприятным для нее. Над ним, казалось, тяготели злоба и насилие. И, судя по тому, что Юлия до сих пор увидела в этой стране, белые люди действительно не отличались хорошим отношением к своим рабам.
Юлия достаточно насмотрелась на это в городе. Чернокожие здесь были ничем иным, как двуногими рабочими животными, которые обязаны были следовать за своим хозяином, как собаки, а при любой возможности, которую только можно себе представить, служить ему, как дрессированные. Юлия с удивлением спрашивала себя, почему вообще в этой нидерландской колонии до сих пор существовали рабы — ведь рабство в Нидерландах было отменено еще сорок пять лет назад. Она подозревала, что это связано с их использованием в качестве бесплатной рабочей силы. И кроме того… кого вообще в Европе интересовала орда чернокожих на другом конце света? Пока изысканные дамы получали свой кофе, сахар и тонкие изделия из хлопка, их это устраивало.
Карл с недовольным видом неоднократно требовал от Юлии, чтобы она не проявляла сочувствия к рабам.
— Все негры ленивые, глупые и подлые. Их нужно держать в строгости, иначе они очень скоро сядут нам на голову.
Юлия заметила на это, что чернокожие ведь тоже люди, в ответ на что Карл нервно фыркнул:
— Ты что, набралась этого у своего наглого кузена?
После этого Юлия отказалась продолжать с ним дискуссию.
Со времени их прибытия в Суринам Карл с головой погрузился в привычную и удобную для него колониальную жизнь. Это означало, что он лишний раз избегал пошевелить даже пальцем — в конце концов, для этого существовали рабы.
