Восстановительные работы были наконец окончены, и Жорж пригласил Кристиана, лучшего игрока коллежа, на открытие корта в Булоннэ. Он сделал это вопреки желанию Бруно, который вовсе не хотел, чтобы их группа разрасталась, тем более за счет Блонделя. Польщенный приглашением, Кристиан прибыл в полном параде: с двумя ракетками, с коробкой новых мячей, в трикотажном спортивном свитере и в американской шапочке с козырьком — ничто не было забыто. Несмотря на жару, он долго не снимал своего потрясающего белого свитера и во время игры часто подносил, руку к волнистым напомаженным волосам, проверяя, хорошо ли они лежат.
Бруно сидел на скамейке рядом с Милордом, пока Кристиан играл первую партию против Жоржа. Внимательно следя за игрой, Бруно рассеянно отвечал на замечания соседа. Он надеялся, что Милорд скоро уйдет, но дипломат — увы! — казалось, все больше и больше увлекался игрой и стал даже поговаривать о том, чтобы самому выйти на корт. Бруно был сильно разочарован тем, что, придя на площадку, не обнаружил там Сильвии, и теперь поминутно посматривал в ту сторону, откуда она должна была появиться. Но с того места, где он сидел, усадьбы не было видно: взгляд наталкивался на колышущуюся листву каштанов, затем виднелся уголок желтеющего луга и спутанная масса рододендронов, щетинившихся лиловатыми цветами, которые под лучами ослепительного солнца казались почти белыми. Откуда-то издали через равные промежутки времени доносился дразнящий крик невидимой кукушки.
Милорд молча покусывал нижнюю губу. Он так любил говорить, словно жизнь его останавливалась, если молчал язык. Жорж рассказывал, что, когда у Милорда не было другого собеседника, он шел к старой кухарке и часами болтал с ней. Поэтому молчание длилось недолго, и он попытался найти новую тему, которая могла бы заинтересовать его молодого соседа.
— Я узнал, — сказал он звучным голосом, — что ваша сестра скоро выходит замуж за сына Сико. Ваши родители, наверно, в восторге: Сико очень милые люди, к тому же у них огромное состояние, что в наше время отнюдь не маловажно. Я ведь хорошо знал отца вашего будущего зятя. Правда, это было очень давно, но я уверен, что он еще помнит меня. При случае передайте ему привет.
Он спросил, действительно ли свадьба состоится в конце июля, как ему говорили, поинтересовался заводами Сико, пожелал узнать, жив ли еще дедушка. Бруно довольно вежливо отвечал на все вопросы. Лучше говорить об этом, чем о другом, подумал он, — все что угодно, лишь бы речь не заходила о Сильвии. С самого начала, он чувствовал, что Милорд захочет поговорить о ней. И, когда был сделан первый намек, Бруно пропустил его мимо ушей, но, когда сосед прямо заговорил о своей снохе, он растерялся.
— М-да, — сказал Милорд, приглаживая усы, — брак не такая простая вещь, как думают молодые люди! Одной любви недостаточно, во всяком случае, ее хватает ненадолго. По-моему, брак может быть удачным лишь при наличии общих вкусов. Посмотрите, мой дорогой Бруно, например, на Сильвию и Юбера. Они оба, бесспорно, милые люди и, слава богу, хорошо ладят, но не менее бесспорно и то, что, к сожалению, они мало подходят друг другу. Вы согласны со мной?
Ничего не ответив, Бруно встал, как будто только сейчас заметил мячик, подкатившийся к скамье за несколько секунд до этого, поднял его и кинул Жоржу. Мог ли он отрицать, что Юбер и его жена очень разные люди?
— Да, — выдавил он из себя, — их вкусы мало в чем совпадают, но, возможно, это не так обязательно, как вы думаете. Помнится, я читал у Стендаля…
— Оставим в покое моего великого собрата, консула в Чивита-Веккиа, — нетерпеливо оборвал его Милорд. — Он никогда не был женат. Откуда же ему знать об этом? Но вернемся к Сильвии и Юберу. Меня, не скрою, немного пугает это их стремление подчеркивать разницу в своих вкусах. Они никогда не бывают вместе: Юбер охотится, жена его читает, занимается музыкой, — он посмотрел на Бруно, — болтает с вами. Мне кажется, что Сильвии (я вовсе не хочу критиковать ее, бедную девочку) следовало бы больше интересоваться делами Юбера и наоборот. Вы могли бы внушить ей это: ведь вы, безусловно, пользуетесь влиянием на нее.
— Ну что вы, откуда! — запротестовал Бруно, чувствуя, что краснеет. — Просто Жорж, она и я, мы образуем…
— Не отрицайте, — поспешно возразил Милорд, — Сильвия вас очень, очень любит… — И, продолжая сверлить взглядом своего юного соседа, он изобразил подобие отеческой улыбки. — К тому же моя сноха еще настолько юна, что ей, естественно, нравится проводить время в обществе школьников.
Посасывая губы, он запрокинул голову и, казалось, о чем-то задумался. Бруно чувствовал, как солнце припекает ему затылок.
— Сильвия — прелестное дитя, — продолжал Милорд, — и, заметьте, она обожает своего мужа. Когда я был в Буэнос-Айресе, она с такою страстью, так прелестно писала мне о нем.
И, снова опустив голову, он украдкой взглянул на соседа. Бруно судорожно вцепился в спинку скамейки. Он чувствовал, как колотится его сердце, и отчаянно пытался найти какой-то ответ на многозначительные намеки дипломата.
