Папик принёс мне роскошный букет белых роз в утешение. В этот вечер я выступала скрупулёзно, как никогда. На душе было мерзко, поэтому я следила особенно тщательно за чистотой движений и количеством улыбок. Когда я кланялась, я случайно заметила супруга, стоящего у выхода. Сердце моё замерло и сжалось, но я лучезарно улыбнулась и сняла парик недрогнувшей рукой. К моему несказанному удивлению, супруг уверенно двинулся к сцене и подал мне руку:
- Нарцисс, прошу Вас присоединиться ко мне.
Я грубовато ответила:
- Через минутку, если не возражаете. Только переоденусь.
Я действительно переоделась и смыла грим. Переоделась в мужской костюм, конечно. Потом я глубоко вдохнула и вышла к супругу. Он ждал меня, сидя за столиком. При моём появлении он привстал, но скривился и плюхнулся обратно. Я села и с удовольствием выпила целый бокал шампанского. Люциус выдавил:
- Прости. Я был не прав.
Я посмотрела на него совершенно спокойно:
- Разъясни, теперь я смогу сама выбрать цвет обоев в своей спальне? Или ты позволишь мне самой выбрать шофёра? Что ты имел в виду, извиняясь?
Он собрался и сказал:
- Назови свои условия.
Я закинула ногу на ногу и пригубила напиток из бокала:
- Ну что же... Я продолжу выступать в клубе. Ты будешь ухаживать за мной. Здесь. Мы всюду будем появляться вместе. Или так, или никак. Мне нравится выступать на эстраде, но аристократка Нарцисса этого делать не может. Я это понимаю, поэтому в клубе выступает Нарцисс Афинский, бедный мальчик-гей.
Люциус оказался крепче, чем я думала. Вместо ответа он пересадил меня к себе на колени и поцеловал в губы. Вокруг все улюлюкали и свистели, но муж смотрел только на меня:
- Я совершенно потерял голову. Нарси, я влюблён, как мальчишка. Ты победила.
Мы танцевали весь вечер, вальс и танго, я чувствовала себя невероятно. Супруг плюнул на условности и обнимал меня на виду у всех. Он шепнул мне с дьявольской улыбкой:
- У любовниц нет стыдливости, Нарси. Докажи, что я не зря согласился.
Я легко закружилась вокруг него:
- У меня ключ от квартиры отца. Она близко. Что скажешь?
Капитуляция Люциуса сорвала какие-то шлюзы внутри нас. Мы упивались своей страстью, не думая о будущем. В квартире папика мы не пропустили ни одной горизонтальной поверхности. Неделя пролетела незаметно. «Ежедневный пророк» опубликовал сенсационную новость на третьей странице, сплетни так и носились в воздухе. Каждый вечер Люциус сидел на первом столике у сцены и засыпал меня цветами. Однажды за завтраком Абраша поцеловал меня в макушку и счастливо сказал:
- Я переезжаю, дети мои.
Люциус переспросил:
- Уезжаешь? Куда, папа?
Папик счастливо зажмурился:
- Мы с Барти купили дом неподалёку. Дети, мы будем часто видеться.
Я радостно бросилась к отцу:
- Папа, Барти сдался?
Отец горделиво приосанился:
- Мы давно вместе, но он не хотел, чтобы все знали. Теперь, когда Люциус прилюдно пошёл на всё, чтобы добиться любимой, он решил не прятаться. Раз уж Малфой признался в гомосексуализме, то ему тоже не стыдно.
Я повернулась к мужу:
- Знаешь, мне надоела эстрада. Пожалуй, я выступлю с братом на открытии цирка и завершу свою карьеру.
Он спокойно ответил:
- Я подожду, играйся, любимая...
Примечание к части Прошу прощения за задержку, болею ОРВИ, плохо соображаю. Как полегчает, напишу и выложу. С уважением, Глава 21. Цирковая
