Все встали. Олаф приметил, что в зале есть недовольные лица. Хоть и выпили они вино, но нехотя, словно их заставляли силой. Все сели, и Олаф вновь спросил Магнуса.
– Чего они хотят?
– Как и всегда – богатства.
– Им нужны новые земли?
– Не земли, Олаф, а богатства, – пояснил Магнус. – Те земли, что ты захватил, не приносят большой дани. Кроме того, на захваченных землях часто вспыхивают бунты.
– Это верно, – Олаф вспомнил свой последний поход, где он кровью, жестоко подавил восстание.
– Пиратские набеги тоже не приносят прибыли, к тому же, торговцы, зная нрав викингов, меняют свои маршруты, и от пиратства толку мало.
– И это верно, – согласился Олаф, и угрюмо посмотрел Магнусу в глаза. – Что же ты предлагаешь?
– Надо искать новые земли, богатые, большие города.
– Но нам их не удержать, даже если мы их захватим.
– Но ведь в них можно найти много золота, камней…
– Ты предлагаешь нападать на восточные города или центральную Европу? Но ведь там хорошая оборона. Много наших погибнет.
– Лучше, чем ничего не делать. Лучше добыть большого, мясистого оленя, чем довольствоваться мелкими грызунами, без мяса, одни кости да кожа. Не уж-то викинги достойны такой участи. Твой отец…
– Ты считаешь, что я ничего не делаю? – он грозно посмотрел на собеседника, Магнус виновно опустил взгляд. – Не тронь отца. Его душа давно в Валгалле или на небесах, – Олаф задумался. – А если попробовать двинуться на запад?
– Морем? – удивился Магнус.
– Да, посмотреть, что за бескрайним горизонтом. Говорят, купцы там есть. Видели их на кораблях.
– Хорошая идея. Там наверняка земли, а на них города полные богатства.
Олаф качнул головой в знак согласия, ему показалось, что уверенность вновь проникла в него.
– Ты хочешь отправиться на запад? Туда еще никто не ходил.
– А почему бы и нет, – теперь Олаф сказал это увереннее.
– Что ж, я только поддержу тебя. Неплохая идея, смелая.
– А как быть с провиантом, с людьми, оружием? – спросил Олаф, он вспомнил о пустой казне, косо поглядывая на Магнуса, словно проверяя.
– Не волнуйся, я возьму это на себя.
– Что ж, ты всегда был мне верен, я всецело доверяю тебе и сейчас, – ответил Олаф, по-дружески похлопав по плечу дяди.
На следующий день Магнус позвал к себе в дом сына и уединился с ним для беседы. Сурт был старым другом и братом Олафа, они вместе росли. Он был великаном, могучим воином, носившим в качестве оружия не меч, не топор, как многие викинги, а большой молот, стараясь подражать Тору. Сурт был одним их тех простаков, которые верили в вечную дружбу, в крепкие родственные узы, его примитивные рассуждения давно раздражали отца, привыкшего дела рассчитывать наперед, планировать, быть скрытным, не демонстрируя на виду свое истинное лицо, а скрываясь за личиной надежного товарища. Он понимал, что сына перевоспитать невозможно: увальнем родившись, глупцом и помрешь. Но, наблюдая за поведением сына, он приметил, что тот всегда был большого мнения и уважения об Олафе, всегда подражал ему, не забывая, при этом, в лучах его славы получать и себе тепло величия.
Сурту далеко не чужды были гордыня, тщеславие и огромное стремление быть первым. Этим качествам (только зарождавшихся) сына он и воспользовался, чтобы переубедить юного простачка. Он сообщил ему о готовившемся походе за море. Сурт загорелся желанием.
– Олаф сам предложил взять меня с собой? – спросил Сурт, чье сердце от приятной новости стало биться сильней.
– С моей помощью, разумеется, – ответил Магнус. – Ему нужны друзья и надежные воины, командиры.
– Я такой, отец. Он во мне не ошибется.
– Я надеюсь, мой мальчик.
– Не называй меня так. Я уже давно не ребенок.
– Но ты мой сын. У тебя течет моя кровь, кровь королей.
– Что? Разве я могу…
– Претендовать на трон? На великий трон викингов? – Магнус уже почувствовал, что задел самолюбие и гордыню несмышленого сына, закинул наживку.
У Магнуса было несколько сыновей: двоим было по десять лет, они были от второй жены, и один взрослый – от первой жены, умершей при родах.
– Олаф может погибнуть в бою, и тогда наследником можешь стать ты, – сказал Магнус.
– Я? – удивленно, спросил Сурт, мысленно представляя себя на троне, перед целым войском.
– Конечно ты, – добавил Магнус, словно подбрасывая дров в разгорающееся пламя тщеславия.
– Но Олаф силен, вряд ли он умрет.
– Все умирают.
– Он потомок, наследник трона, нет, отец, нет, – на некоторое время Сурта посетило сомнение, минутная слабость.
– Олафом его назвал его отец, а тебя я назвал Суртом. Ты достоин, чтобы быть великим воином и правителем. В тебе течет кровь деда. А он был великим воином и королем, – он глядел на сына и видел разгорающееся пламя в его глазах, желание быть впереди, выше всех.
– Но народ… – осекся Сурт. – Народ меня не поддержит. Они любят Олафа.
