– Да, – нервно посмеиваюсь и закусываю губу, чтобы та перестала, наконец, трястись. Предательница. – Не бери в голову. Сейчас приму ванну и согреюсь.
– А… Ну да. Во всем виноват холод. Серена, хватит лгать. В чем дело? Он обидел тебя? Что он сделал? Клянусь, я прибью его. И мне будет плевать, что этот мудак – друг моей Стенли.
– Юджин… – бросаюсь ему на шею и прижимаюсь лицом к груди. Из глаз снова сыплются слезы. Кажется, им нет конца. Скорей бы я уже истощилась.
– Иди сюда… Вот так. Не держи в себе. Юджин рядом.
Он обнимает меня своими огромными руками и сжимает так крепко, что я отрываюсь от пола. Это то, что мне было нужно. Это всегда помогало. Вроде бы помогает и сейчас. Но я не могу перестать реветь. Потому что я в руках Юджина, а не Эзры. Потому что они меня больше к себе не прижмут.
– Позвоню Астрид и скажу, что сегодня не выйду, – шепчет друг, не выпуская меня из объятий.
– Нет. Не надо. Не сто́ит, – шмыгаю носом и отступаю от него. – Не нужно из-за меня идти на жертвы. Я справлюсь. Ты вернешься, а потом мы поговорим, хорошо?
– Ты уверена? Не хочу тебя оставлять, – тревожно оглядывает мое лицо.
– Да, Юджи, нормально. Я взрослая девочка. И я справлюсь. Как будто мне в первый раз разбили сердце, – идиотски усмехаюсь я.
– Пообещай, что останешься здесь. И дождешься меня.
– Да, обещаю. Куда я могу деться.
Снова лгу. Ведь я уже знаю, куда мне деться. И знаю, где найти хотя бы временный покой.
Но Юджин верит и все-таки отправляется на работу, правда с тяжелым сердцем. А я беру гитару и еду в порт.
По пути приходит сообщение от Шейна:
«Ostra. Завтра в семь. Стол забронирован на мою фамилию.
Тебя все устраивает? Куда мне за тобой заехать?
P. S. Надеюсь, ты не передумала».
– Прекрасно! – ударяю по рулю и стискиваю зубы. – Еще и ресторан, в котором я когда-то работала. Супер. Не удивлюсь, если обслуживать нас будет Юджин!
Давлю педаль газа и злюсь. Так сильно, что разодрала уже кожу на больших пальцах.
Я пойду. На зло Эзре. Нацеплю платье, которое он подарил, а потом сожгу его вместе с туфлями. Чтоб больше никогда не вспоминать о том прекрасном вечере в Сан-Диего, когда татуированные руки аккуратно повязывали на моей талии расшитый бисером пояс, когда эти же руки этим же поясом позже прикрывали мне глаза, чтобы я смогла довериться бездушному демону.
«Не нужно заезжать. Доберусь самостоятельно», – быстро печатаю ответ и отбрасываю телефон на пассажирское кресло, тяжело выдыхая.
Кажется, я совершаю глупость. Сообщение доставлено секунду назад, а я уже жалею о том, что сделала. Хочется позвонить Эзре и все объяснить. Эта мысль закрадывается в голову всего на миг, но я тут же ее отгоняю.
Он, не раздумывая, выгнал меня из бара, не позволил сказать ни слова в свою защиту. Он выкинул меня и из сердца. Так легко и просто, как будто я там – одноразовый случайный гость.
Поэтому я не собираюсь ничего объяснять. Я уже пыталась.
***
Холодный ветер свищет и завывает между башнями из старых жестяных контейнеров. Волны залива Массачусетс неспокойные, как и я. Небо затянуто тучами, и меня совсем не видно под мигающим светом фонаря. Я слабо касаюсь струн гитары, и они ноют подобно моему сердцу. Интересно, оно когда-нибудь теперь обретет покой?
– Из-за нее, из-за нее… Ее бесконечно летняя улыбка разбивает мою защиту, и я прекрасно понимаю, что сегодня ночью не усну, думая о ней…
Я выучила слова песни Дермота Кеннеди на следующий же день после Нового года. Я слушала ее на повторе в наушниках дома, по пути на работу, в баре. Ведь эта песня особенная для Эзры. По его мнению, в этих строках скрыта я и его ко мне чувства.
– Она поймала меня за шиворот, когда я стоял на краю могилы под ярко-синим небом. Словно говоря: «Теперь я здесь».
Мой голос почти не слышен – его уносит ветер и где-то там, на волнах, превращает в морскую пену.
– Я никогда не устану от мыслей о тебе. И мне интересно, получится ли что-нибудь у нас? – пою и чувствую на губах солоноватый привкус. Я снова пла́чу.
Эта боль – она живая. Она не притупляется и жжет.
Лучше бы я никогда не любила.
– Я знаю, что хотел бы быть тем, к кому она всегда могла бы прийти. И если мы преодолеем этот путь, ждут ли нас демоны в самом конце?
Это пою не я. Мои губы сомкнуты. А голос слишком груб для моего шепота.
Я накрываю рукой струны и всматриваюсь в темноту, от которой медленно отделяется черный силуэт.
Глава 9. Руины
– Ты придурок, Эзра.
Серена захлебывается слезами и выбегает из моего кабинета, а во мне просыпается бес.
Я толкаю кресло со всей мо́чи. Оно врезается в тумбу, и та содрогается. Ору не своим голосом и сметаю все со стола. Компьютер, клавиатура, бутылка ви́ски, стаканы, ручки, записные книжки – все летит на хрен под мой дикий крик. Я не успокаиваюсь и бью с ноги в шкаф, разламывая его дверцу.
Она предала меня!
Она все это время водилась за моей спиной с Шейном!
Гнев управляет моим телом, и я ударяю кулаком в стену, разбивая его в кровь.
Она лгала мне с первой нашей ночи! Лгала каждый день после Рождества.
