Откуда он знает? Как он может так говорить?
Я тогда так и не ответила ни «да», ни «нет». Промолчала, потому что поняла, что не могу больше бороться. Устала.
– Не расстались мы. Это называется «бросить», – говорю я сквозь зубы, пытаясь не выронить догорающую сигарету.
Меня бросили.
Ну или… Я просто слабая и должна была продолжать бороться. Кто теперь разберёт.
– Бороться за отношения должны двое, вы ведь понимаете?
Я избегала смотреть Анне в глаза и продолжала изучать ковёр на полу её кабинета. Но всё равно ощущала на себе тёплый понимающий взгляд, как и всегда на наших сеансах.
– Я не привыкла вот так. Мои самые любимые люди… Они будто растворяются. Олег… Это так странно, что мы оба живы-здоровы, а я больше не могу ему написать. Не знаю, куда девать свою любовь. Она ведь не делась никуда. А бабушка…
Я замолкаю. Если я зайду за эту черту, обратного пути не будет.
Впрочем, где если не у психотерапевта.
– У меня снова эти мысли.
– О самоубийстве?
– Как бы да, но не совсем.
– Расскажете?
– В последние дни я всё чаще думаю о том, что вот это всё вокруг – сон. Да и всё, что происходило последние лет пятнадцать – тоже затянувшийся сон. Сейчас мне снится Москва. Работа. Вы тоже снитесь. Раньше универ снился. И так далее. Вся жизнь… она будто иллюзия.
