В глубоком смирении сенаторы долго хранили молчание. Этим своим молчанием они дали понять, сколь святы для них слова, вышедшие из уст деспота. После паузы поднялся седовласый сенатор; поклонившись до земли, он произнес:
- О святой самодержец, покоритель Африки! Бунт поднял Эпафродит!
Сенаторы затаили дыхание, глядя на Юстиниана, как на бога.
- Эпафродит? Обвиняемый? Тот, что под custodia libera? Асбад, магистр эквитум, позаботься о том, чтобы смутьян сегодня же был в тюрьме!
Сенатор, склонившись перед троном, глазами молил разрешения продолжать.
- Говори, почтенный старец!
- Пусть великий деспот милостиво позволит рабу своему передать ему эти бумаги, которые сегодня утром принес мне раб Эпафродита!
Он полез за пазуху и вынул связку пергамена.
- Прими и прочти, силенциарий!
Секретарь распечатал письмо, адресованное Управде.
- "Всемогущий деспот..."
Он умолк, руки его задрожали. Юстиниан не сводил с него пронзительных глаз, сухие пальцы его крепко сжимали подлокотники кресла.
- Читай же, силенциарий! Я знаю, что из письма услышу собачий лай. Это не беспокоит меня! Читай дальше!
- "Всемогущий деспот, ненасытная пасть, кровопийца!"
Сенаторы прижимали руки к груди, затыкали уши и размашисто осеняли себя крестным знамением. Лицо Феодоры побледнело, диадема ее покачнулась на голове, пурпур затрепетал на взволнованной груди.
- Прекрати! - крикнула она силенциарию.
- Читай! - твердо повторил Юстиниан. - Пусть убедится всемогущая августа в том, что ее осенила божья мудрость. Если бы я внял ее советам и схватил Эпафродита, этот смрад не исходил бы из его уст. Прости, августа!
Силенциарий стал читать.
- "В канун своей смерти я пришел к тебе, изверг рода человеческого, чтоб проститься. В беззаветной преданности, глупец, я бросал миллионы для деспота. В награду ты преследуешь меня. Почему? Потому что тебя оплела своими интригами блудница из блудниц, дочь сторожа медведей. Ей я тоже преподносил дары, дабы она вкушала из чаши величия - за мой счет. Когда я вступил с нею в бой, когда я спас непорочную, как Сусанна, Ирину, когда Христос Пантократор осенил варвара Истока и он оттолкнул от себя грязную Феодору, она дала обет погубить меня. Тогда я и принял это решение. Но прежде вырвал из подземелья Истока и дал ему возможность вернуться к своему народу. А сегодня толпа показала тебе, чего стоит Эпафродит и кого она больше любит: тебя или меня. У тебя - меч, у меня - любовь. Исполненный этого чудесного сознания, я заканчиваю свой путь. Душа моя, рожденная на греческой земле, земле прекрасного искусства, не в силах переносить неслыханное надругательство. Когда ты будешь читать это письмо, знай, что я потонул в греческих водах на лучшем своем паруснике со всеми богатствами. Если богатства мои влекут тебя, приходи за ними. А имущество мое год тому назад в соответствии со священным правом продано купцу Абиатару. Я поступил так из жалости к тебе, дабы ты не осквернил своих алчных рук. Юридические документы прилагаю. Эпафродит".
Сенаторы корчились в ужасе. Асбад краснел и бледнел. Лицо Юстиниана пожелтело, как воск, Феодора покачнулась на троне и упала без чувств. Деспот подхватил ее на руки, обнял, потом обвел взглядом сенаторов и замогильным, дрожащим голосом, произнес:
- Сатана дал челюсти собаке, чтобы она смертельно укусила невинную святую августу!
Рабы подняли трон и вынесли Феодору. Юстиниан сам сопровождал ее.
Когда потерявшую сознание императрицу положили на шелковую перину в ее спальне, Юстиниан опустился возле нее на колени и коснулся рукой ее лба. Шепотом призывал он святую троицу, заклинал апостолов спасти Феодору.
Императрица медленно раскрыла глаза.
- Deo gratias! [слава богу! (лат.)] - воскликнула Юстиниан.
- Не тревожься, силы возвращаются ко мне. Клеветник, слава господу, исчез!
- Mea culpa [моя вина (лат.)], ясная августа! Послушай я тебя...
Феодора утомленно подняла руку и обняла его.
- Ты апостол, великодушный мой! Веришь ли ты клевете?
- Верю лишь в господа и в тебя, ибо он с тобой.
- Я арестовала Истока, чтобы уберечь тебя. Он возмущал народ против деспота, а теперь скрылся, ушел с помощью этой лисы, о, graeca fides!
- Божья мудрость спасет тебя и с тобою меня. Пусть справедливость божья воздаст самоубийце на дне ада!
- Не верь, деспот! Graeca fides...
Феодора опустила веки.
- Не верю, августа, если ты велишь. Мы разыщем лису!
В эту минуту вошел придворный врач. Феодора жестом дала понять, что он не нужен.
- Я буду спать.
- Усни, светлейшая, и позабудь обо всем!
Едва Юстиниан вернулся на синклит, Феодора вскочила на ноги.
- Дьявол победил, дьявол в его образе! Будь проклят грек!
