Войдя в спальню, я увидела нашу с папой комнату. Кондиционер под потолком, белый ковер на полу. Две кровати, гардеробная и выход в ванную. А ещё комод, рядом с которым стоял письменный стол. И на этом письменном столе я увидела нашу с папой фотографию. Ту самую фотографию, которую сделал Джонас в мой десятый день рождения. Мы тогда все втроем были в Атриуме, папа учил меня стрелять из пневматического ружья.
Я медленно пересекла комнату. Покрывало на моей кровати было свёрнуто, из комода были выдвинуты ящики, на полу валялись какие-то вещи - так начинался мой побег из Убежища 101.
Я подошла к столу и дрожащей рукой дотянулась до рамки с фотографией. Мне казалось, что моя рука такая слабая, что я не смогу удержать эту рамку. Я смотрела на фотографию. Папа был таким же радостным, как и я, ещё маленькая девочка, которая не знает, что её ждёт через девять лет после этой фотографии.
Мне было больно. Я прижала фотографию к груди и дала волю слезам. Печаль захватила меня в плен, и внутри всё сжалось от этой нестерпимой боли.
Я вышла из наших комнат, забрав с собой фотографию, после этого, я отправилась в кабинет Смотрителя.
***
Я прошла по коридорам, миновала технические помещения и вышла к той самой комнате для допросов, из которой я в тот день вытащила Амату.
Я кинула взгляд в окно, закрытое решеткой, и остановилась, как вкопанная, когда в камере комнаты для допросов разглядела мистера Бротча, нашего учителя!
Я вдруг вспомнила, что кто-то при мне упоминал о том, что мистер Бротч где-то заперт. Значит, его заперли в камере в комнате допросов за помощь ребятам!
Я кинула быстрый взгляд в комнату - там никого не было. Что ж, тем лучше. Я прошла в комнату и подошла к двери - естественно, она оказалась закрытой.
Я кинула взгляд в сторону терминала, который стоял на столе рядом с камерой. Быстро покликав по клавиатуре, я сразу же вышла в меню доступа к камере.
Мне даже не пришлось набирать пароль, так как он был приклеен прямо на монитор терминала.
Как только я ввела пароль и дала нужную команду, замок на двери камеры щёлкнул, и дверь открылась, поднявшись вверх.
Ко мне из камеры вышел мистер Бротч. Он выглядел помятым и, мне показалось, что он поседел больше прежнего.
- Кайли, - воскликнул он радостно, подходя ко мне и обнимая. - Давненько не видались! - Бротч усмехнулся. - Напомни мне добавить вопрос о спасении учителя из тюрьмы Убежища. Если Убежище когда-нибудь придет в норму, конечно...
Бротч отвёл невесёлый взгляд, задумываясь.
- Я постараюсь помочь разрешить ваши проблемы, - сказала я, пытаясь поддержать учителя. Он, конечно, циник, но всегда меня поддерживал. И всегда был другом моего отца. - Я как раз иду к Смотрителю для переговоров.
- Спасибо тебе, Кайли, - сказал Бротч, грустно усмехаясь. - Знаешь, пусть даже большинство повстанцев просто дети, которые носятся с идеей посмотреть мир, но я-то знаю, что все гораздо серьезнее. Мы действительно должны открыть Убежище, если хотим выжить. Иначе мы просто будем медленно вырождаться, пока не станет слишком поздно.
Я кивнула.
- Как Вы после всего, мистер Бротч?... - спросила я, печально глядя на учителя. Я была рада, что он жив и что с ним всё в порядке.
- Было очень страшно, не буду врать, вздохнул Бротч. - Знаю, многие винят твоего отца, но я уверен - он вовсе не хотел, чтобы этим кончилось. Не вини его, и не вини себя.
Бротч взъерошил мне волосы, и я улыбнулась.
- Спасибо Вам за поддержку, - ответила я, и учитель подмигнул мне.
- Удачи тебе там, - указал он головой в сторону, где находился кабинет Смотрителя. - Я верю в тебя, Кайли. И, будь поосторожнее тут, внизу. Не все офицеры в Убежище сейчас в адекватном состоянии. Поверь, я тут в камере того ещё наслушался.
Я попрощалась с Бротчем, и направилась дальше. До кабинета Смотрителя оставалось всего-ничего.
***
Я прошла через то самое помещение, где когда-то нашла убитого Джонаса. Офицер Кендалл следил за мной, держа меня на мушке и не спуская с меня взгляда, пылающего ненавистью.
- Подлая дрянь, когда-нибудь ты ответишь за всё, - говорил он мне сквозь зубы, когда я подходила к коридорам, ведущим к кабинету Смотрителя. - Ты и твой папаша. Вы ответите за всю эту кашу, что заварили здесь в тот день и за смерти всех погибших в пожаре и в суматохе, при нападении тараканов и при всех прочих безумствах, что творились здесь в те минуты...
Я бы хотела остановиться. Остановиться и попросить прощения за всё. Объяснить, что никто из нас этого не хотел. Объяснить, что если бы Смотритель позволил бы моему отцу и мне впоследствии спокойно покинуть Убежище, то ничего бы этого не было. Попросить прощения за всю боль, что мы принесли офицеру Кендаллу и его семье и принести своё сожаление, но...
Но офицер Кендалл не стал бы меня слушать, поэтому я с абсолютно каменным лицом прошла в кабинет Смотрителя, с силой сжимая ошейник Догмита и ведя его за собой.
***
Я застыла в дверях, глядя на Смотрителя Убежища 101. Альфонс Альмодовар стоял ко мне спиной, сложив руки за спиной и глядя в круглое окно своего кабинета. Я была уверена, что он слышал, как я пришла.
