Кто бы мог подумать?
Я тяжело вздохнула. Да уж, тяжело мне будет куда-то идти, когда я еле на ногах держусь после погони.
Шорох ветра, гоняющего пыль по каменистому пригорку, заставил меня вздрогнуть от страха.
Я посмотрела по сторонам. Дрожащими руками я вытащила из-за пояса десятимиллиметровый пистолет и, крепко держа его в руках, начала спускаться с холма по неровной дорожке. Сейчас я напоминала себе маленького несчастного кролика, гуляющего у лисьей норы.
Я спустилась к разбитой асфальтовой дороге, где огромная лужа отвратительной на вид воды была разлита возле искорёженной металлической ограды для автомобилистов. В темно-коричневой мутноватой жиже плавали старые пакеты, испорченный детский мяч и разорванная покрышка.
Там, дальше за холмом я увидела огромный полуразрушенный мост. Обшарпанные, полуразрушенные столбы, покрытые сеткой трещин, возвышались над землей. Со столбов оборванными, крошащимися ломтями свисали сохранившиеся части дороги.
Я медленно побрела в Спрингвейл, в ужасе оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху.
Канавки, заполненные грязной водой, словно рваные, гниющие раны, тянулись возле дороги. Всякий мусор, оборванные листовки, почерневшие листы газет и обложки книг валялись на дороге между довоенными автомобилями из проржавевшего исцарапанного металла. Я случайно пихнула носком своего высокого черного ботинка пустую бутылку из-под Ядер-колы.
Та со звоном прокатилась по разбитому асфальту, где до сих пор были заметны следы дорожной разметки. Маленький автомобиль в форме ракеты валялся возле гнутой ограды. Разбитое стекло в машине открывало вид на почерневший от копоти салон с разорванным креслом. Рядом, у скалы валялся широкий автомобиль, куда больший, чем предыдущий. Грязная красная краска была поедена ржавчиной, глубокие вмятины на дверях и капоте чернели неровными формами.
Через несколько минут разбитая дорога привела меня в Спрингвейл. Порывы ветра гоняли клубы травы и пыли от одного пустого дома до другого. Куски крыши и доски, некогда бывшие стенами, открывали вид на то, что раньше было комнатами. Сейчас там была лишь земля и старые вещи: продавленные кожаные чемоданы, разбитые шкафы с выбитыми дверцами, остатки кроватей, старая одежда. Дома располагались напротив друг друга. Рядом с покосившимися маленькими заборчиками на каждом участке, можно было увидеть искорёженные ржавые почтовые ящики, неприветливо торчащие из земли.
Подавляя дикий страх, я перебралась через канаву и решила пройтись по прогнившим доскам пустых домов, где кучи мусора под коврами пыли, всё глубже врастали в землю.
Усталость взяла своё, заглушив страх и волнение. Я села на прогнившую ступеньку лестницы, никуда не ведущей, так как в доме, где я находилась, от второго этажа остались лишь несколько развороченных досок. Плечи болели, поэтому я с огромным удовольствием сняла рюкзак. Я достала бутылку уже наполовину выпитой воды - жажда мучила неимоверно. Я смотрела на рыжеющий предзакатный свет, разлитый вокруг. Дикий, грубый ветер хлестал по лицу пыльными жаркими порывами, губы высохли и потрескались, а пот тек с лица в три ручья. Я сделала несколько глотов пресной воды и убрала воду в рюкзак. Дрожащими руками я открыла большой кожаный чемодан, что лежал рядом со мной, и нашла там рваный, местами проеденный молью, свитер с горлом. Покусав губы, я отряхнула его и засунула в сумку.
Когда я снова вышла на дорогу, то едва рухнула на землю, пытаясь спрятаться где-нибудь. Совсем недалеко от меня в воздухе что-то парило, с лёгким жужжанием. Я выхватила пистолет, при этом, чуть не уронив его на землю, и взяла на мушку эту штуковину. Рядом со мной были навалены коробки, и я тут же нырнула за них. Аккуратно выглянув, я разглядела в воздухе шарообразного робота, из которого по округе с перебоями разливалась довоенная американская музыка. Робот, утыканный антеннами и мигающий зелёной лампочкой, вполне мирно нырнул ко мне, крутанулся и направился в обратную сторону. За эти секунды я многое пережила. Мне пришлось с большим усилием унять свой ужас и взять себя в руки, чтобы не рвануть куда-нибудь. Шумно выдохнув, я выбралась на дорогу, и всё ещё посматривая на летающего робота, прошла дальше.
Городок Спрингвейл был почти полностью уничтожен во время войны, это стало понятно после того, как я прошлась по нему. Здесь было всего три улицы. Возле дороги высились рекламные плакаты, с которых желтоватыми кусками свисала выгоревшая на солнце бумага. От здешних домов остались только гнилые доски да очертания.
В автомате с газировкой на АЗС я нашла две бутылки Ядер-колы и тут же сунула их себе в рюкзак. Обойдя довоенный автомобиль с погнутыми дверьми и разбитыми стёклами, я вышла к старой детской площадке. Сейчас там всё заросло сухой травой: от покосившихся качелей до ссохшихся лавочек. За площадкой стоял маленький одноэтажный домик обшарпанными деревянными стенами, крепкой дверью и грязными окнами. Крыша была низкой, но дыры на ней были залатаны. Да сам домик выглядел вполне целым.
