Он едва успел отвязать только один узел, и это стало ещё одной ошибкой неопытных мореходов. Освободившийся конец заполоскал в воздухе, поперечина с треском повернулась, и лодка, норовя перевернуться, начала заваливаться на борт.
— Крушение! Спасайся, кто может! — дурашливо закричал Мирек и первым сиганул в воду.
Одновременно длинная волна, поднятая «Некрасовым», догнала их, подкинула корму высоко вверх и бросила накренившуюся до предела лодку в береговые кусты. Ванты не выдержали, мачта с хрустом вырвалась из подпятника, а освободившийся наконец паруса свалился Сашке на голову, не давая ему выбраться. Когда хлопец все-таки освободился, Ярко, успевший спиной кувырнуться в волну, с хохотом отфыркивался, а Мирек от избытка чувств хлопал ладонями по воде и радостно орал:
— Кораблекрушение! Кораблекрушение!! Кораблекрушение!!!
Сашка тотчас вывалился из лодки, и они поплыли вокруг островка, на который их так безжалостно выбросило. С другой стороны нашлось свободное от кустов место, но напрямик пробраться к лодке не удалось. Пришлось снова лезть в воду и, барахтаясь в кустах, сплошь залитых водой, отвязывать обломавшийся рангоут и буксировать плоскодонку кругом островка.
Вытянув лодку на траву, хлопцы взялись осматривать повреждения. В общем, если не считать дюжины царапин и ссадин, всё обошлось благополучно. Даже рангоут пострадал не слишком, так как растяжки просто оторвали наспех прибитые проушины, и теперь из вороха веревок торчали изогнутые концы гвоздей.
Ярко хлопотал вокруг рангоута больше всех. Он заботливо разложил парус на просушку, расправил веревочные концы и, вытащив из-под сиденья инструмент, принялся старательно выравнивать и осаживать назад гвозди проушин. Ходкое путешествие ему явно понравилось, и он сам не заметил, как начал ворчать на Сашку:
— И хто ж так делает, тяп да ляп, надо было гнездо выдолбить.
— А ты капитан, ты и покажи, — польстил Ярке Мирек. — У тебя теперь корабль целый, а ты всё фе да фе…
— Ну уж и корабль… — произведенный в капитаны Ярко зарделся от удовольствия. — Кораблю карту надо и компас.
— Правильно, — Мирек кивнул. — Сашка вон тебе морскую карту нарисует с розой ветров, а я, как при случае на барахолке буду, компас поищу, там чёрта найти можно.
— Как, Сашко, сделаешь карту? — Ярко вопросительно посмотрел на товарища.
— Конечно, сделаю! У меня уже есть, вот только разлив учесть надо. — Сашка привстал и посмотрел кругом. — Эх, и фотография получиться может. Вон какая красота, целое море разлилось…
Он широко развёл руками, как бы приглашая товарищей полюбоваться широким разливом.
— Верно, красиво, — Ярко положил молоток и вздохнул. — Вот бы так сделать, чтоб всегда так было…
— А что, может, и сделают, — Мирек встал рядом с Сашкой. — Вот восстановят всё, заводы построят, а тогда и зону отдыха сделают, с озером, и чтоб остров посередине…
— Э-эх, когда это будет… — Ярко сокрушённо махнул рукой.
— Когда? — Мирек неожиданно посерьёзнел. — Нескоро, наверное. Может, нам и строить придется, как взрослыми станем. Как думаете, хлопцы, построим?
— А что, и построим, — засмеялся Ярко и с треском загнал на место очередной гвоздь. — Только ж на это денег понадобится, уйма.
Сашка высмотрел кусочек сухого песка и, с комфортом расположившись на тёплом пятачке, принялся рассуждать:
— Вот если б клад найти, то тогда всё б скорее получилось. За деньги сколько домов построить можно, не только озеро… — Хлопец вздохнул и, подмигнув Миреку, покосился на Ярку. — Ты как думаешь?
— А я что? — Ярко взялся за поперечину, прикидывая, как лучше приладить её на место. — Я думаю, работать надо, тогда все будет…
— Интересно же… — Сашка задумчиво начал разгребать руками песок. — А ведь и мне Нонка про какой-то клад намекала.
— О, это совсем про другое. Подвинься, весь теплый песок занял. — Мирек дружески отпихнул Сашку, устраиваясь рядом. — Тут по городу давно чутка ходит, ну как бы слух, что в Старом замке клад давний лежит. Мне про него художница, что жила, рассказывала…
— А ты нам расскажи, — оживился Сашка. — Всё равно парус сушить.
— Ладно, — Мирек сел и охватил руками колени. — Она меня в музей водила, шкатулку показывала, что «Августина» играет, помните, на площади играла «Ах мой милый Августин», как в костел лазили?
— Тоже мне клад, — рассмеялся Сашка. — Шкатулка с музыкой.
— Да нет, то к слову. Просто князь здешний, что замок строил, решил королём стать. Собрался в замке съезд. Короли там, князья всякие, чтоб нашего князя королем утвердить. Но чего-то там не вышло, и князь королём не стал. Тогда он вызвал мастера, что замок строил, и говорит: «Я много сокровищ на подарки собрал, но раз так, хочу, чтоб дары эти при мне остались». Тот, ясное дело, тайник сделал, и остались дары эти навсегда лежать в замке.
— Вон оно что, — протянул Сашка. — Теперь ясно, какой клад Лер ищет.
— Он у меня найдёт клад! Дождётся! — зло фыркнул Ярко и с треском загнал на место очередной гвоздь.
