— Ценности, собранные по пожертвованию, и бумаги подполья.
— За ценностями лезли, — уточнил майор. — И что, изначально знали?
— Нет. Подозреваю, инженер Бачинский попал им в руки, ну и…
Цыбульская медленно подняла руку и провела пальцами по барельефу на музыкальной шкатулке. Какое-то время майор думал, а потом сделал вывод:
— Выходит, Бачинский исчез, когда тайник был уже пуст?
— Конечно, иначе и быть не могло, — Цыбульская энергично кивнула.
— А что значат эти гильзы сверху и патроны снизу?
— Просто условный знак: ценности израсходованы, и люди встали под ружьё. — Цыбульская пожала плечами и добавила: — А три патрона символ: «Вольносць, рувность, незалежнисть»…
Было заметно, что она больше не желает говорить, но майор, видимо, хотел до конца использовать минуту откровения и быстро спросил:
— Тогда последний вопрос. Отсюда другой выход имеется?
— Само собой. — Цыбульская неожиданно усмехнулась. — Там в коридоре вентиляционный канал. Внутри вбиты скобы и по ним, как по лестнице, можно добраться до кладовки в наружном монастырском контрфорсе. А дальше дверь.
Мирек глянул на майора, и тот, скептичеки пождав губы, кивнул хлопцу. Но конечно же об их неудаче ничего не сказал, а просто заключил:
— Как я понимаю, потайные выходы в город ещё есть?
— Конечно, — подтвердила Цыбульская. — Больше того, сохранившимся подземным ходом можно выйти за город. Подозреваю, главари из Чёрного леса, где вы проводили войсковую оперцию, прятались здесь.
— Не понимаю, — майор внимательно посмотрел на Цыбульскую. — Тогда какой смысл во всех этих взрывах?
— Да самый простой. А если б не я, как бы вы прошли в подземелье? — Цыбульская внезапно сбилась и, достав откуда-то кружевной платочек, начала сосредоточенно вытирать уголки глаз.
Поставленный в лоб вопрос требовал прямого ответа, но майор ничего сказать не успел. В Цыбульской что-то неуловимо переменилось, а Мирек, всё это время стоявший неподвижно, вздрогнул, потому что где-то за дверью послышался топот солдатских сапог и оттуда, из темноты, чей-то уверенный голос радостно гаркнул:
— Передайте майору, третьего мальчишку нашли!
Майор рванулся, неловко зацепился за стул и, едва успев подхватить уже летевший на пол музыкальний ящик, крикнул в темноту коридора:
— Где он?!
— Наверху, товарищ майор! — Только что подбежавший круглолицый и коренастый ефрейтор с готовностью вытянулся в дверях. — Лежит!
— Как лежит? — Майор дёрнулся. — Что значит, лежит?
— Так его стеной привалило здорово, малость не в себе он, — коротко пояснил ефрейтор и тут же, догадавшись, что беспокоит майора, добавил: — Да всё в порядке, товариш майор. Доктор смотрел уже, говорит, жить будет.
— Так… Ну вот и кончили операцию… — Майор прислонился к косяку двери и, вытирая почему-то выступивший на лбу пот, спросил: — Слышь, ефрейтор, ты про какую стену говорил?
— Да ту, где под башней дыра была заложена. Пацан тот, почитай, прям туда вышел. Там разобрано было, товарищ майор. — Ефрейтор подобрался и вроде как стал выше ростом. — Снаружи глядеть, заложено, а толкнуть снутри, сыпется. Наши полагают, бандюки через ту стену удрать хотели. Там же базар рядом, а там и город, а дальше ищи-свищи по закапелкам…
— Похоже, похоже… — Майор на секунду задумался, а потом, крепко взяв Мирека за руку, приказал всем выбираться наверх…
Сашка с усилием открыл глаза и попытался осмотреться. Он лежал на разостланной плащ-палатке, солнце светило ему прямо в лицо, но при попытке что-нибудь вспомнить, в голове у него начинался сумбур из зловещего грохота, толчков взрывной волны, ноющей боли от ударов, и всё перекрывала вспышка дневного света, которая после сумрака подземелий ярко ударила через рухнувшую стену.
Рядом на коленях стоял военврач и, осторожно ощупывая хлопца, ласково спрашивал:
— А тут не болит?.. А тут?
В голове у Сашка аж звенело, однако под пальцами доктора вроде ничего не болело, а потому он, еле ворочая языком, ответил:
— Нет, вроде ничего, — и тут же спросил: — Доктор, что со мной было?
— Тебе, дружок, лучше знать, но этом потом, — военврач весело подмигнул Сашке. — А ну, попробуем…
С помощью доктора Сашка сел, после чего звон в голове малость поуменьшился, и хлопец начал воспринимать всё более или менее нормально. Он сидел на земле у замковой стены недалеко от Въездной башни. Под откосом, почти упираясь радиаторами в забор, стояло пять или шесть «студебеккеров», на мосту через ров урчал мотором штабной «виллис», а ещё дальше, из-за склона холма, выглядывал лакированный верх какого-то лимузина. По площади во все стороны сновали военные, и только под самым костёлом Сашка высмотрел цепочку часовых, перекрывших улицу, что вела в Старый город.
Тем временем то ли от усилий доктора, то ли само по себе, но ему стало полегче, и он, хотя ещё и слабым голосом, но уже вполне осознанно поинтересовался:
— А хлопцы где?
— Да целы твои хлопцы, целы… Тут где-то, — заверил его военврач. А потом на всякий случай ещё раз проведя рукой по спине парнишки, констатировал: — На удивление, и ты тоже целый.
— А что со мной было? — снова спросил Сашка.
