Монах от неожиданности чуть не задохнулся. Перекрестившись, он только и смог сказать:
— Изыди, сатана…
И хотя Фоме не дали принять участие в окроплении будущей постройки святой водой, но со всех четырнадцати православных храмов раздавался колокольный звон, возле церкви святой Пятницы стреляли из пушки, хранившейся со времен Витовта. С особой торжественностью были заложены Медникские ворота: сам Александр положил здесь первый камень. Через семь лет стена вокруг столицы была возведена.
Миновал великий пост, отпраздновали Светлую неделю… Погода установилась жаркая и удушливая. Но в конце праздников загремел где-то гром, мало-помалу небо нахмурилось, повеял ветер, гоняя по улицам клубы городской пыли. Несколько крупных капель тяжело упало на Землю, а за ними вдруг небо как будто разверзлось, и дождь обильно пролился над городом. Когда через полчаса снова просияло солнце, все вокруг наполнилось свежим, ароматным воздухом.
В это время в Вильно приехали гости: королева-мать Елизавета с сыном Фридрихом, не так давно сменившим фиолетовую мантию епископа на красную кардинала. Это был человек лет тридцати, не больше, с правильными и чрезвычайно красивыми чертами лица, выражение которого менялось судя по обстоятельствам, быстро переходя от самого приятного до угрюмо-недовольного. Правильный овал лица, несколько смуглого, превосходные зубы, довольно тонкие красиво очерченные губы, прямой продолговатый нос, высокий лоб, на котором еще не было заметных морщин, серые довольно большие глаза, — все это делало его почти красавцем. Но лицо его в целом не производило приятного впечатления.
Королева была в престарелом возрасте. До Елены дошло от придворных сплетниц, что в молодости свекровь порхала на придворных балах, будучи в уверенности, что старость, не щадящая простых смертных, к ее австрийскому величеству прикоснуться никак не посмеет… Но время оказалось неумолимым. Елизавета, честнейшая жена и заботливая мать, была старше Казимира на пять лет. Эта разница, неприметная в первые годы супружества, стала проявляться позже, когда королева приблизилась к пожилому возрасту, а король был во всем цвете мужества, в полной силе страстей. Много лет прожил он с женой в полном согласии, несмотря на то, что любовная страсть сменилась уважением, привычкой, дружбой. Хотя близкие отношения прекратились, но мысль избавиться от этого брака короля не посещала.
Великий князь и княгиня использовали все возможности, чтобы угодить своим гостям-родственникам. При дворе происходили празднества и пиры, прибывших окружали почетом и богато одаривали. Даже отец Елены справился: не послать ли и ему дары старой королеве. В беседах с Еленой Елизавета позволяла себе скептически высказываться в адрес Александра. Упрекала в лени и нелюбви к труду, говорила, что в молодости твой муж был вечно рассеянным и не имел никакого желания заниматься каким-либо делом. Елена все молча выслушивала, но однажды, когда мать отозвалась о сыне, что он, дескать, нечто вроде зарницы без грома, возразила:
— Что вы, ваше величество… Мой муж выгодно отличается от всех других. Он прямодушен, прост в обращении, честен и даже застенчив. Но в трудных обстоятельствах он проявляет необходимую мудрость, осторожность и хладнокровие. Он великий государь…
Ответ свекрови удивил Елену:
— Запомни, что в Польше велик лишь тот, с кем я говорю… И только до тех пор, пока я с ним говорю…
Помолчав, королева-мать добавила:
— Тебе следует знать, что в молодости, да и в зрелые годы, до женитьбы, он питал особенную склонность к нашему прекрасному полу и ради красивых женщин часто забывал даже правила приличия…
— Кстати, — продолжила Елизавета, — ты знаешь, что при нем несколько лет живет молодая женщина, которую он привез из Венгрии. Сметливая и бойкая, она быстро поняла характер Александра, изучила его вкусы и привычки, старалась угадывать и предупреждать его желания, и, как мне кажется, очаровала его?
— Да, ваше величество. Но этой женщины уже нет при дворе… Но свекровь в своем неукротимом желании поссорить Елену с мужем продолжила:
— Тем не менее будь готова, что он будет любить всех женщин, кроме тебя, своей жены. Он никогда не был ни деловым, ни дельным человеком и вечно являлся орудием лиц, его окружавших, — закончила свои обвинения сына старая королева.
Королева-мать не скрывала неудовольствия тем, что московский государь не дал за дочерью ни городов, ни сел, ни волостей или других каких-либо земель. Александр и его паны-рада мечтали именно о таком приданом, практически о возвращении утерянных во время войн территорий.
Присутствовавший при этом Фридрих прямо сказал:
— А между тем, такого рода приданое в Европе щедро раздают и крупные, и мелкие владетели…
Елена только и ответила:
— Мой отец немало наградил меня деньгами, драгоценностями и нарядами…
