Не сводя с меня мерцавших недобрым светом глаз, он обошел вокруг, двигаясь вдоль края площадки.
— Нападай! — он сделал призывное движение руками, от чего его мечи ослепительно сверкнули.
Я даже толком не знал, как правильно держать их в руках, но все же решил попытаться атаковать и двинулся вперед. Он отступил на шаг, уходя от контакта с моим мечем.
— Левая рука тоже твоя. Вперед! — князь изгнанников, казалось, сейчас прожжет меня насквозь своими вдруг загоревшимися угрожающим красноватым светом глазами.
Сделав неуклюжий выпад, я чуть не свалился к его ногам. Взглянув на меня сверху вниз, Лорд Таргелиона с досадой сжал челюсти:
— Тьяро, с одним! — крикнул он и сам отбросил в сторону меч, что был в его левой руке.
В этот миг я скорее почувствовал, чем увидел, что сзади ко мне приближается военачальник Лорда, вооруженный одним мечем. Пытаясь совладать с волнением, я прижал скрещенные мечи к себе, позволяя им приблизиться. Это дало мне время решить, как действовать против каждого из них. Я рассчитывал на внезапность и скорость моего рискованного маневра.
— Ну же, лесная фея, покажи нам, на что ты способен! — прорычал Лорд Карантир, полыхнув красными зрачками.
В этот миг у меня от гнева побелело перед глазами. За всю жизнь до того момента я не испытывал подобной ярости. Мне хотелось разрезать его и всех их на кусочки, размазать по земле, топтать сапогами! Силы мои удесятерились, и я двигался с такой скоростью, что сам не успевал мысленно уследить за движениями моих рук и всего тела. Раздался оглушительный звон металла, ударяющегося о металл. Набросившись на князя изгнанников, я не упускал из виду его слугу, атаковавшего с тыла, и отбросил его ударом ноги, как меня учил Белег. Я же в свою очередь был встречен непроницаемой защитой и тут же атакован. Но злость моя предавала мне храбрости, и я противопоставлял ударам князя голодрим свои удары, пока не оказался снова в центре площадки.
Лорд Карантир отступил на шаг.
— Хорош, синда! — голдо довольно скалился белыми ровными зубами, тяжело дыша.
На его щеке проступила едва заметная косая черная линия, из верхнего края которой тонкой струйкой вытекала кровь.
Я замер, сердце вот-вот готово было выпрыгнуть из горла, голова кружилась. Оглядываясь на стоящих вокруг подчиненных и слуг князя, которых собралась целая толпа, я чувствовал, что сейчас упаду — рана давала о себе знать. Пошатнувшись, я выпустил из рук мечи. Они с лязгом упали в пыль под моими ногами.
— Отведите его в его комнаты, — услышал я голос Лорда Карантира.
Он со своими приближенными уже входил в одну из дверей под колоннадой внутреннего двора.
Каждый раз, вспоминая Мирионэль, меня охватывает трепет, будто я заново переживаю нашу встречу, каждое сказанное нами слово, каждый взгляд. Такое невозможно забыть. Прошли тысячи лет. Но память все также отчетливо воскрешает перед моим мысленным взором все подробности наших первых встреч:
Пока слуги из голодрим под руки вели меня, помогая добраться до отведенных мне покоев, я радовался тому, что уже сегодня вечером смогу увидеть Мирионэль, и печалился, потому что до вечера оставалось еще много времени. Не видя ее уже целых четыре дня и зная, что она где-то очень близко, я мучился от тоски.
Совсем без сил придя к себе и повалившись на кровать, я растянулся на ней, прикрыв глаза. Чувствуя себя не в состоянии двигаться, я лежал, надеясь, что смогу уснуть, но боль в боку усиливалась.
Внезапно волна радости прокатилась по телу — я услышал, как тихонько открывается дверь моей комнаты. Я уже знал — это была она.
Сквозь полуприкрытые веки я мог видеть размытые очертания ее фигуры в простом светло-сером платье. От нее пахло свежесобранными плодами черешни, сладковатым ароматом цветов розы и каким-то травяным отваром.
— Ты не спишь? — я понял, что впервые слышу ее голос, негромкий, но мелодичный и удивительно приятный. Мой рот сам растянулся в улыбке.
— Все эти дни я приходила к тебе — ты спал, — продолжала она, — Выпей это и боль пройдет.
Я открыл глаза. Она стояла перед кроватью, держа в руках чашу. По запаху я определил, что в ней был отвар из трав. Протянув к ней руку, я попросил:
— Ты побудешь со мной?
Вместо ответа она взяла меня за руку. Ее пальцы — изящные, тонкие, подрагивали, касаясь моих.
— Пей, — ответила она, опуская глаза.
Осторожно взяв чашу и отпивая большими глотками, я думал, что из ее рук я с радостью принял бы даже яд.
Она улыбалась, и я чувствовал себя счастливым как никогда и откинулся на подушки.
— Мирионэль, — мне хотелось просто произнести ее имя, — Благодарю тебя…
Она вздохнула, поставила пустую чашу на столик рядом с кроватью, и вдруг наклонилась ко мне, легко коснувшись своими темными губами моих губ, и тут же с быстротой лани выбежала из комнаты.
То, что я почувствовал тогда, можно назвать смесью обожания и острого желания хроа. Забыв и думать о неудобствах, причиняемых раной, я снова прикрыл глаза и подумал, что сойду с ума, если не смогу остаться с ней наедине до отъезда.
