— Теперь Белег отправился его разыскивать, взяв с собой королевский меч, Англахэл! — хмурясь и сверкая глазами говорил Маблунг, — В другое время Таур Элу даже помыслить о таком не мог бы — вверить собственный меч одному из слуг! А теперь ему все нипочем. Ничего не видит, кроме своего проклятого камня! Из-за этого камня несравненная аранель Лютиэн живет сейчас жизнью смертной со своим супругом — аданом из рода Беора, вдали от родных стен. Даэрон покинул Менегрот и неизвестно, где он и вернется ли. Город кишит сбродом всех мастей из смертных, наугрим и голодрим… А Таур Элу смотрит лишь на этот проклятый сильмарил! — Маблунг сжал кулаки, — Даже сияющая красота Тари Мелиан не может отвлечь его от навязчивых мыслей об этой стекляшке… — он опустил голову, заливаясь краской и сообразив, что в запале наговорил лишнего.
— Сильмарил, — хмыкнул в ответ Орофер, скривив губы в презрительной улыбке — он всегда посмеивался над теми, кто не мог, подобно ему, держать все испытываемые чувства под полным контролем холодного и расчетливого разума.
В голове Лорда все сложилось как дважды два — на завтрашнем совете его дядя будет говорить о сильмариле!
Закончив обустройство на новом месте, в крепости Амон-Эреб, Маэдрос принял от Карантира командование ее гарнизоном. Его братья отдыхали в своих покоях, пока он разбирал ворох карт и бумаг на рабочем столе Морьо. Среди них он наткнулся и на старое письмо от кузена Артаресто. Его взгляд зацепился за слово «сильмарил», несколько раз употребленное в длинном тексте письма. Маэдрос погрузился в увлекательное чтение — послание красочно повествовало о гибели Финдарато, ушедшего вместе с атаном из рода Беора и десятью храбрецами в цитадель Врага — добывать сильмарил из его короны. В еще более ярких красках описывались деяния Турко и Курво в Нарготронде в то время, пока не вернулся из Ангамандо атан со своей возлюбленной — прекрасной собой синдарской колдуньей. Упомянутую колдунью несколькими месяцами ранее привез к ним в город и, судя по всему, пытался изнасиловать Турко, при молчаливом бездействии, если не откровенном пособничестве Курво, она, не выдержав, сбежала, отправившись прямиком лапы Врага. Когда атан и колдунья вернулись, поведав обо всем случившемся в плену, сильмарила при них не было, но из сказанного ими было понятно, что им удалось похитить его. Колдунья, как выяснилось, была родной дочерью Владыки Среброманта, и отбыла со своим смертным в Лестаноре. Возвращаясь к Турко и Курво, Артаресто писал, что «только из уважения к Нельо и Кано» не отдал на растерзание толпе горожан этих «бессовестных, подлых изменников и подстрекателей». Вместо этого они были с позором выдворены за пределы города. Тьелпе же, не захотев более иметь с отцом и дядями ничего общего, остался в Нарготронде.
С братьями предстоял серьезный разговор. Что же до сильмарила, то было необходимо выяснить, где он.
Маэдрос решил, что говорить с провинившимися братьями нужно наедине, по возможности, не привлекая к разбирательству Кано и близнецов. Морьо, который давно знал о похождениях неразлучной пары в Нарготронде, и все это время молчал, был еще слаб и проводил много времени у себя, рядом с Мирионэль, за чтением тех немногих книг, что нашлись в крепости.
Размышляя о том, стоит ли вообще по прошествии такого длительного времени заводить этот разговор и, если все-таки начинать, то как именно, Руссандол послал за Турко и Курво.
Младшие братья стояли перед ним, вальяжно переминаясь с ноги на ногу: Курво скрестив на груди руки и хмуря черные брови, Турко подбоченившись и меча молнии из прищуренных ярко-голубых глаз под красиво изогнутыми угольно-черными, как у брата, бровями. Они то и дело переглядывались и непрестанно шептались в осанве. Эту привычку — говорить в осанве, они усвоили еще в раннем детстве, сейчас уже нельзя было сказать, кто именно научил их, но по степени молчаливого взаимопонимания и чувствительности в отношении друг друга они уступали только близнецам Амбаруссар.
Подойдя вплотную к золотоволосому Келегорму, Маэдрос спросил у него голосом, в котором звенел металл:
— Что это значит? — нависнув громадой своего роста над братом, он ткнул ему в лицо пергамент содержавший послание Артаресто. На что Куруфин повернул к нему голову, чуть вытянув шею, чтобы прочесть бумагу, и тут же, пожимая плечами, проговорил:
— С чего ты так бесишься? Начитался бредней этого телэрского выродка, а теперь докучаешь нам… — угрюмое выражение его лица на мгновение сменила недоверчивая ухмылка.
Маэдрос смерил брата ледяным взглядом зелено-серых глаз.
— Я спрашиваю Турко, а не тебя, — стараясь смирить охвативший его гнев, ответил Руссандол.
Келегорм нахмурился и злобно посмотрел на старшего феаноринга.
— Мы хотели как лучше, Нельо, — наконец выдавил он из себя и опустил голову.
