Карантир в последние предшествующие началу похода недели старался уделять Мирионэль больше времени. Йельдэ беспокоилась и терзалась из-за предстоящего им дела. Она подходила к нему, молча брала за руки, заглядывала умоляющим взглядом в глаза: «Не ходи туда, вы не должны этого делать…» читалось в ее печальных сине-серых глазах. Морьо на эти безмолвные мольбы только отводил взор, хмуря брови. От Клятвы и от отцовских заветов нельзя было скрыться и в Мандосе, не то что здесь, в Эндорэ.
К атаке на Дориат Маэдрос решил подготовиться со всей основательностью. Он не желал быть опознанным кем-то из бывших там арквенди*, когда они ворвутся туда, чтобы убивать всех, кто воспрепятствует похищению сильмарила. Еще во время Нирнаэт Арноэдиад он увидел на Владыке Белегоста Азагхале, его военачальниках и страже страшные боевые маски-шлемы, которые гномы надевали во время боя. Эти маски были призваны устрашить противника, укрепить боевой дух и решимость носивших их воинов и давали надежную защиту от ударов в голову и лицо. Такая маска-шлем полностью закрывала всю голову воина, надевавшего ее. Чаще всего, он заметил, маски-шлемы изображали оскаленную голову ужасного дракона.
Согласно его плану, отправляясь в Дориат за сильмарилом, они с братьями и их приближенная стража облачатся в одинаковые доспехи и наденут одинаковые драконьи личины, призванные скрыть их истинные лица.
У наукар Туроста были заказаны двенадцать дюжин одинаковых боевых масок-шлемов, а в кузницах Амон-Эреб началась работа над изготовлением ста сорока четырех* одинаковых комплектов боевых доспехов.
Чтобы отличать друг друга от прочих воинов, пока они будут находиться в подземных переходах Менегрота, братья феаноринги повязали на правое плечо ленты из цветного шелка. Маэдрос выбрал ярко-зеленую, Маглор — темно-синюю, Келегорм надел небесно-голубую, Карантир — огненно-красную, Куруфин — угольно-черную, Амрод — золотисто-желтую, а Амрос избрал себе серебристо-белую. Волосы каждого были тщательно убраны под шлем. Теперь их можно было различить лишь по росту и телосложению.
В последний свой вечер в крепости Амон-Эреб, после прошедшего в гробовой тишине ужина, Морьо постучался в дверь покоев Кано. Тот открыл ему не сразу. Входя, Карантир заметил в руке у брата какой-то потрепанный стихотворный сборник. Лицо Макалаурэ было грустным, но спокойным и как всегда было отмечено какой-то неуловимой отрешенностью.
— Морьо, проходи, — пригласил его Кано с усталой улыбкой.
— Слушай, я хотел просить тебя… — Карантир не знал, как сказать ему, — Мог бы ты написать Нэрвен про Мирионэль, чтобы она взяла ее к себе в нисси*?
— Что ты говоришь?! — Кано отбросил книгу и схватил брата за плечи.
— Что слышал… — опуская голову, отвечал тот, — Сделаешь?
— Морьо, не смей даже думать… — шепотом проговорил Кано.
— Сам ведь знаешь, как это бывает… — отвечал Карантир, стараясь не встречаться взглядом с братом.
Маглор обнял его и прошептал:
— Напиши ей ты, а если… — он вздохнул, — я сам отдам ей твое письмо, — его голос окреп, — Откуда ты вообще знаешь, что с Нэрвен ей будет лучше, чем с нами? — он разомкнул объятия.
— Чувствую… Эта блондинка в воде не утонет и в огне не сгорит. Рядом с ней Мирионэль будет в безопасности. А мы — ты сам знаешь зачем здесь торчим вот уже пять с лишком столетий! — глаза его замерцали красноватым светом.
— Хорошо, напиши ей, — Маглор пристально глядел в огненные зрачки Карантира.
Уже выйдя в коридор, Морьо различил подавленный всхлип, донесшийся из-за двери Кано.
Садясь за письмо, Карантир думал про себя, сказать ли напоследок кузине Нэрвен, что он думал об ее отправившемся к Намо братце Финдарато, или промолчать? Ему до сих пор претило и возмущало то, какого мудрого айну* корчил из себя этот ханжа, вечно совавший нос не в свои дела и портивший жизнь братьям и сестре. «Амариэ, Амариэ…, а задницу-то ты подставлял Турондо, лицемер несчастный…» — пронеслось в голове феаноринга. Решив, что, пожалуй, такое начало письма скорее отвратит гордую и воинственную кузину от его драгоценной дочери, он ограничился тем, что выразил Галадриэль пожелание счастливой жизни с ее супругом, прося принять Мирионэль в число своих приближенных нисси.
====== Namarie… Дориат – Диор ======
Комментарий к Namarie… Дориат – Диор Evanescence – My Immortal (Rock Version) – сцена прощания Мирионэль с Карантиром
Hervenn (синд.) – муж, супруг
Erhamion (синд.) – (Однорукий) Берен Освободитель
Arannin (синд.) – Мой король
