Его дыхание становится прерывистым, почти как рычание, что только сильнее меня заводит. Я начинаю толкаться назад, пытаясь сбить его с ног. Кажется, его это не смущает, но он двигается так быстро, и я близка к тому, чтобы кончить снова. Он продолжает двигать бедрами, все глубже вонзаясь в меня.
Мои бедра трясутся и дрожат от того, как хорошо чувствовать, как он вбивается в меня, но я не собираюсь сдаваться, как бы близка я ни была к кульминации. Я полна решимости продержаться до последней секунды. Я понятия не имею, пощадит ли меня этот мужчина, отчего я еще больше хочу его. Мое тело, кажется, расслабляется, и давление на мои внутренние стенки исчезает как раз в тот момент, когда я собираюсь кончить, заставив меня застонать от разочарования, чувствуя себя слишком далекой от конца, хотя я чувствую, как нарастает оргазм.
Внезапно тянущее усилие в моем животе возвращается с еще большей силой, и я тихонько вскрикиваю, отчего Феликс тянется ко мне, чтобы накрыть мои губы рукой. Это напряженное время ожидания финишной черты, но она наступает, и в конце концов я сдаюсь и отпускаю ее с громким криком. Феликс следует за мной вскоре после этого, и затем мы оба остаемся задыхаться после нашего второго сексуального раунда.
Я медленно открываю глаза, когда лучи утреннего солнца падают прямо на мое лицо. Я зеваю и потягиваюсь на кровати. Я поворачиваю голову, обнаружив, что моей маленькой невесты нет рядом со мной.
Улыбка появляется на моих губах, когда я встаю и иду в ванную, чтобы принять душ.
Чистя зубы, я не могу не задуматься о том, как изменилась моя жизнь за последние несколько месяцев. Я никогда не думал, что окажусь здесь.
Я всегда думал, что быть женатым — это пытка, но мне становится легче, когда я поздно ночью возвращаюсь с работы и нахожу ее мирно спящей в моей постели.
— Мне есть к кому возвращаться домой, — я тихонько усмехаюсь.
Я никогда не оседал до этого. Я всегда путешествовал по делам. Найти наконец место, где я чувствую себя как дома, не так уж и плохо, в конце концов.
Я выхожу из душа и направляюсь прямо к шкафу, чтобы одеться. Я вытаскиваю пару черных шорт и простую коричневую рубашку, которая облегает мою кожу.
Я оглядываюсь на свою кровать, а жены все еще нет. Я думаю, не спустилась ли она вниз.
— Очевидно, — пробормотал я себе под нос. — Где же ей еще быть?
Я иду в гостиную, все еще думая о ней.
Многое изменилось с тех пор, как она вошла в мою жизнь, и я не думаю, что есть, о чем сожалеть. Я не нахожу ничего, о чем можно сожалеть, пока. Я улыбаюсь, когда вдруг замечаю кого-то в столовой.
Это не домработница. Это моя жена. Она совсем одна, и не просто одна. Дженна накрывает обеденный стол, надев фартук. На ее лице нейтральное выражение, и все ее внимание сосредоточено на том, что она делает.
Я оглядываю гостиную и столовую, но не обнаруживаю ни единого признака присутствия домработницы. Я нахмурился.
Я останавливаюсь у подножия лестницы, чтобы некоторое время поглазеть на нее. Она, кажется, не замечает, что кто-то за ней наблюдает. Я крепко держу руку на перилах, наблюдая, как моя жена расставляет тарелки и другие столовые приборы вокруг стола.
Я прочищаю горло, и она быстро поворачивается ко мне лицом, подняв руку к груди. Она вздыхает, когда понимает, что это я.
— Я должен напугать тебя еще больше, — пробормотал я, подходя к ней.
Она не отвечает. Она просто прекращает свое занятие, и некоторое время смотрит на меня.
— Где экономка? — спрашиваю я, глядя на стол.
В этот момент мой нос наполняется запахом свежеподжаренного хлеба и жареных яиц. Я также чувствую запах апельсинового сока, и мой рот начинает наполняться слюной.
— Я отпустила экономку, — спокойно отвечает она. — Я хотела что-то сделать.
Она улыбается, слегка повернувшись ко мне, и мои глаза встречаются с ее глазами. Ее глаза сверкают, и мне приходится сглотнуть, мое желание вырывается на передний план. Она непринужденно хороша собой, и я так и не привык к ее внешности.
Я улыбаюсь, тут же вспомнив ее ответ, когда она вопросительно смотрит на меня. Я надеюсь, что не пялился на нее слишком долго.
— О, понятно, — отвечаю я, стараясь говорить нормально.
Мне кажется милым, что Дженна что-то готовит. Вести себя как домохозяйка в воскресное утро очень мило.
Она улыбается, прежде чем садится, и приглашая меня присоединиться к ней. Я оглядываю стол. Она открывает тарелку, и аромат соуса наполняет мой нос. Там также есть свежеприготовленный бекон.
— Я приготовила много, так как не знаю, что ты предпочитаешь на завтрак, — говорит она мне.
— Тебе уже пора это знать, — отвечаю я.
Я не знаю, почему это вышло, и это меня мало волнует. Я уставился на нее, но она не ведет себя так, будто ей больно, поэтому я ответил так. Она кивает, все еще сохраняя нейтральный вид. Мне трудно прочитать ее выражение лица в этот момент.
Мы начинаем тихо есть. За обеденным столом ужасно тихо, но Дженна не выглядит готовой начать разговор. Я намеренно издаю звук, сильно ударив столовыми приборами по тарелке.
