Я выхожу из больницы медленными шагами, гораздо спокойнее, чем чувствовала себя, когда приехала. Я лезу в сумку, пока иду на парковку, чтобы достать телефон, который я небрежно бросила, торопясь в больницу.
У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на экран и вижу около пятидесяти пропущенных звонков от Феликса и несколько текстовых сообщений.
Мое сердце, успокоившееся несколько минут назад, снова учащается с новой силой, когда я стою перед больницей и просматриваю сообщения, которые мне прислал Феликс.
Его гнев и ярость, накопившиеся после нескольких часов попыток связаться со мной, не могут не отразиться в его текстовых сообщениях. Я была так обеспокоена и расстроена состоянием матери, что даже не думала о нем все это время.
Я сглатываю, держа телефон дрожащими пальцами, просматривая сообщения. Я знаю, что мне конец.
Я начинаю мысленно репетировать слова, которые скажу в свою защиту, надеясь найти что-то достаточно убедительное, чтобы простить меня и спасти от ситуации, в которой я оказалась. Не дойдя до своей машины, я замечаю знакомую фигуру, прислонившуюся к ней.
Мне несложно узнать эту мужественную фигуру, того самого мужчину, который причинил мне боль и которому я так хотела дать шанс как следует ударить по лицу, чтобы он заплатил за все, через что мне пришлось пройти, и за то, как он разбил мне сердце.
— Лео! — пробормотала я себе под нос сквозь стиснутые зубы.
Откуда он узнал, что я здесь? Он что, следовал за мной? Что он вообще хочет?
Я глубоко вздыхаю и сжимаю кулаки так, что костяшки пальцев почти заболели, когда я приближаюсь к нему.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, встав перед ним.
— Дженна, — говорит он эмоциональным голосом, он надеется, что смягчит меня, потому что говорить мягко, но это только усугубляет ситуацию. — Ты можешь хотя бы позволить мне поговорить с тобой?
Он пытается подойти поближе, но я отступаю назад, чтобы помешать ему добраться до меня.
Я хмурюсь. — О чем ты так сильно хочешь поговорить? И какую часть фразы «я не хочу тебя видеть или говорить с тобой» ты не понимаешь?
— Дженна, можешь хотя бы сделать мне одолжение и выслушать меня в последний раз? — умоляет он. — Я знаю, что то, как мы закончили, было неидеальным, и именно поэтому я пришел сюда, чтобы получить возможность наконец поговорить с тобой.
— Не о чем тут говорить, Лео! — выплевываю я. Я пытаюсь оттолкнуть его, чтобы сесть в машину, но его размеры по сравнению с моими не позволяют мне этого сделать, поэтому я отступаю назад.
Я нахмурилась еще сильнее, когда он сопротивляется и продолжает стоять на месте, а я держусь от него на значительном расстоянии, слушая его речь.
— Дженна, я просто хочу надлежащего завершения. Как я уже сказал, то, как мы закончили, было не идеальным. Я хочу убедиться, что мы закончим все хорошо, чтобы любая обида, которую ты на меня затаила, могла быть очищена.
Ничего из того, что он говорит, не достаточно, чтобы смягчить мою боль или успокоить меня, вместо этого они делают полную противоположность. Я уставилась на него с хмурым видом, и моя челюсть напрягается.
— Я действительно любил тебя, Дженна.
Я усмехаюсь.
Его глаза сужаются. — Я действительно, действительно любил тебя, на самом деле, я хотел, чтобы мы поженились. Я знал, что твои чувства ко мне были такими же, просто… произошла ошибка… и теперь мы оказались в той ситуации, в которой сейчас находимся.
— Ну, теперь это бесполезно, — сердито говорю я, скрестив руки на груди. — Ты мне больше не нужен, и у меня теперь есть муж, который будет в ярости, если увидит меня стоящей здесь с кем-то вроде тебя. — Я снова пытаюсь оттолкнуть Лео с дороги.
Я не хочу представлять себе реакцию Феликса, если он увидит эту сцену прямо сейчас. Одна только мысль об этом заставляет меня съёжиться, потому что я точно знаю, что это будет значить, это может означать мой конец.
Эта мысль мелькает у меня в голове, когда я пытаюсь оттолкнуть Лео от входа в машину. Я шокирована, когда он не только отказывается сдвинуться с места, но и хватает меня в процессе.
Это происходит так быстро, что я не замечаю этого, пока не чувствую, как моя спина ударилась о машину с глухим стуком. Пока я пытаюсь вырваться из его хватки, он наклоняется ко мне еще сильнее, и прежде чем я успеваю заставить себя плюнуть ему в лицо, он приближается еще ближе и накрывает мои губы своими.
Я мгновенно напрягаюсь и прекращаю бороться в тот момент, когда его губы коснулись моих. Мои глаза расширяются от шока, пока я пытаюсь зафиксировать в уме то, что только что произошло.
Мои рефлексы включаются, как только я понимаю, что он сделал то, что я думаю, он насильно поцеловал меня прямо здесь, на парковке. Эта мысль заставляет меня съёжиться, и я немедленно отталкиваю его.
