— Гафур-бей, я журналист и пристально следил за событиями в Албании, особенно за деятельностью его превосходительства, президента республики, и то, что я увидел, сделало меня его искренним сторонником. Вот человек, который нужен Албании, сказал я себе еще в самом начале, когда его звезда только показалась в созвездии албанских политиков. Я бесконечно счастлив служить нашему новому королю.
— Что ж, начинайте службу! Напишите его биографию. Нам нужна биография, достойная короля. Это должна быть официальная биография его величества, вы меня понимаете?
— Да, но…
— Это должно быть самое лучшее из всего, что вы писали до сих пор, ваш шедевр. Этот шедевр станет для вас ступенькой на пути к высшим постам в королевстве, ключом, который откроет двери вашей карьеры. Поэтому вы, должно быть, догадываетесь, что, остановив на вас свой выбор, я вам по-родственному помогаю.
— Еще раз благодарю вас, но…
— Что но?
— Э-э, Гафур-бей, — смешался тот, вертя в руках бумагу. — Я сказал, что пристально следил за деятельностью его превосходительства, и о многом имею ясное представление. Но, как бы вам сказать, — у меня нет сведений о раннем периоде его жизни, о некоторых подробностях его карьеры, о его семье. Вы знаете, что семья для монарха имеет особое значение. Он не может происходить из рядовой семьи, а должен быть потомком или членом высокого рода, наследником прославленных в истории деятелей. Надо найти и изучить все документы. Чтобы их разыскать, потребуется время и расходы.
«Документы он найдет, как же! — подумал бей и про себя выругался. — И кому он это говорит, скотина! Будто я не знаю, что, если понадобится, этот писака и меня „документально“ сделает прямым потомком Чингисхана!»
Родственник выводил его из себя чрезмерным притворством, но он сдержался и встал, давая понять, что разговор окончен.
— Документы разыщете сами, Вехби-эфенди. Возьмите бумагу с собой. Здесь основные данные: когда родился, отец, мать, дед, основные этапы деятельности и т. п. Проконсультируйтесь у господина Абдуррахмана Кроси — духовного отца его превосходительства. Он может о многом рассказать вам: о матери и т. д. Я вам устрою встречу с ним.
— Благодарю!
— Вот все, чем я могу помочь в этом деле. Если хотите, дам вам один совет.
— Разумеется!
— Не будьте слишком щепетильны. Оставьте будущим историкам гадать и препираться из-за подробностей.
— Да, Гафур-бей, но…
— Не забывайте, что историю делают не герои, а историки, они ее пишут, ясно?
— Да-да!
— Что касается денег, зайдите в канцелярию. Я там распорядился насчет аванса.
У Вехби-эфенди заблестели глаза, потирая руки, он повторил:
— Благодарю!
— Вот, пожалуй, и все, Вехби-эфенди, — сказал Гафур-бей, протягивая ему руку. — Советую вам, как родственник: займитесь этой биографией всерьез. Не жалейте эпитетов, высоких слов и звучных фраз. До свиданья!
Как только журналист исчез за дверью, Гафур-бей достал платок и вытер руки, словно на его ладонях остались пятна от прикосновения к бумаге и от рукопожатия Вехби-эфенди. Потом налил еще рюмку раки.
Ферид-бей Каменица расплатился с шофером, вылез из такси и направился к своему особняку.
Нуредин-бей вслед за ним поднялся по ступенькам веранды. Он внимательно оглядел небольшой сад, обнесенный решеткой. На другой стороне асфальтированной улицы был парк, за ним упирались в небо многоэтажные дома. Даже сейчас, поздно ночью, бесчисленные огни сияли в окнах. Издалека, с центральной улицы, приглушенно доносился шум машин.
Ферид-бей не отнимал пальца от кнопки звонка.
Оба они были во фраках — возвращались с официального приема. Ферид-бей был навеселе: цилиндр, сдвинутый на затылок, открывал светлые с проседью волосы, на шее шелковый шарф, один конец которого переброшен через плечо.
— Может, она заснула, Ферид-бей?
— Не думаю. Который час? — спросил Ферид-бей, еще раз нажимая на кнопку звонка…
— Скоро два. А у вас нет своего ключа?
— Ах да! Кажется, есть.
Он стал шарить по карманам, но в этот момент дверь отворилась. Перед ними стояла миловидная девушка в распахнутом халатике, из-под которого виднелась ночная рубашка. Увидев Ферид-бея, она сделала движение, чтобы обнять его, но, заметив вдруг Нуредин-бея, вскрикнула от неожиданности, попятилась и, запахнув халат, кинулась через холл в свою комнату.
Ферид-бей засмеялся.
— Даже мисс Мэри поражена твоим внезапным визитом, братец. Прошу!
Он указал гостю на вешалку, сам же швырнул цилиндр в кресло, шарф — в другое, а перчатки — на стол.
В гостиной Нуредин-бей с интересом посмотрел на стеллажи, набитые книгами в роскошных переплетах, потом опустился в кресло, на которое ему указал хозяин дома.
— Наконец-то мы одни, братец, — сказал Ферид-бей. — Что будем пить?
— Я не буду, Ферид-бей, мы уже и так много выпили.
— Тогда кофе?
— Как хотите.
— Надеюсь, мисс Мэри уже пришла в себя, — сказал Ферид-бей, поднимаясь, чтобы нажать кнопку звонка около камина.
Некоторое время они молчали, неподвижно сидя друг против друга.
Вошла мисс Мэри в черном платье с белым передником и поклонилась.
— Добрый вечер, господа!
