– Привет, – говорю я. Сверкаю глазами Кросби, а он слегка кивает мне. С ним и Марселой я официально выбесила половину людей в этом помещении. – Что вы здесь делаете, парни?
Келлан сцепляет пальцы за спиной и тянется.
– Решили, что нам нужно сделать несколько забегов, пока есть возможность, и вот мы здесь. Мне нужно совершенствовать свои навыки. На национальных соревнованиях в прошлом году я пришел третьим и не могу позволить этому случиться вновь.
– Третий в стране – звучит довольно хорошо.
– Нет.
Ну…
– Это лучше, чем четвертым?
Келлан тыкает большим пальцем через плечо:
– Кросби пришел четвертым.
Кросби кивает мне:
– Ну.
Идиотка.
– Есть хотите, ребят?
К счастью, разговор о еде – легкий способ отвлечь Келлана:
– Может, немного.
– У нас нет макарон с сыром, – предупреждаю я и слышу, как Кросби посмеивается.
– Ха-ха, – говорит Келлан. – Я здесь из-за брауни.
– А ты? – спрашиваю Кросби.
– Да, – говорит он, глядя на судоку. – То же самое.
Открываю витрину.
– У нас есть тройной шоколад и шоколад с бананом. Вы какой предпочитаете?
– Тройной шоколад, – говорит Келлан. – Обоим.
Я смотрю на Кросби в ожидании подтверждения, и он кивает. Увидев мой взгляд, Келлан объясняет, что Кросби ненавидит бананы. Я стараюсь не смеяться:
– Что? Кто вообще ненавидит бананы?
– Они отвратительны, – серьезно отвечает Кросби. – Они на вкус как грязь и их невозможно очистить. Это знак.
Почти уверена, что просто рассмеюсь, если отвечу, поэтому вместо этого, прикусив язык, кладу на тарелки два безобидных шоколадных брауни. Я в полной мере осознаю, что Марсела перестала красить ногти и в открытую наблюдает за нами, и от понимания того, что ни Келлан, ни Кросби не пялятся на нее, как делают многие парни, легкая дрожь проходит сквозь меня. Они разговаривают со мной.
– Как часто ты работаешь здесь? – спрашивает Келлан, за раз откусывая половину брауни.
– Теперь, когда занятия начались, три смены в неделю.
– Это книга записей? – говорит Кросби с набитым ртом и облизывает палец, прежде чем открыть папку с пометкой «Вечер живого микрофона».
– Да, – говорю я, все еще чувствуя вину из-за того, что обидела его ранее, даже если все это было правдой. – Хочешь записаться? Это бывает лишь четыре раза в год, и следующий раз состоится через несколько недель...
– Чувак, нет, – вмешивается Келлан. – Ради всего святого, не надо.
Кросби ухмыляется ему:
– Почему бы нет? У меня волшебные пальцы, мужик. Все девчонки так говорят.
Мы с Келланом закатываем глаза.
– Говорю тебе это как друг, – добавляет Келлан. – Избавь себя от позора.
Кросби лишь смеется и пихает его локтем в бок, но, клянусь, на его лице мелькает вспышка боли, прежде чем он снова принимает невозмутимый вид. Он открывает страницу предстоящего шоу, которая заполнена лишь наполовину, хотя у нас всегда битком народу, когда наступает тот вечер.
– Она довольно быстро заполняется. Ты можешь сейчас вписать свое имя, – предлагаю я, – а если передумаешь, просто дашь мне знать, и я вычеркну его. В противном случае ты не сможешь попасть сюда.
Он наконец встречается со мной взглядом, и между нами возникает какая-то странная энергия. Словно ему известно, я в курсе того, что он хочет это сделать, равно как и в курсе того, что он не желает, чтобы Келлан узнал, насколько сильно.
– Ладно, – говорит он, качая головой. – В другой раз.
Я посылаю ему примирительную улыбку и закрываю книгу.
– Когда будешь готов.
– Хэй, – Келлан наклоняется и понижает голос. – Это Марсела Лопез, верно? – Он кивает в том направлении, где она закончила делать маникюр и теперь поправляет стенд с вручную раскрашенными деревянными ложками.
– А… – Тошнотворное чувство разочарования разливается во мне, но я не могу притвориться, что это не она. – Да, – говорю я. – Это она.
– Не знал, что она работает здесь.
Я вымучиваю очередную улыбку.
– Ага.
– Я частенько видел ее в прошлом году. – Он выглядит задумчивым, и мне хочется толкнуть его. Ты видел ее? – хочу закричать. – Я была рядом с ней! Ты не видел меня! По-видимому, даже тогда, когда мы были наедине в чулане, подонок.
– Ну, она учится здесь. – Я тереблю фартук и когда, наконец, поднимаю взгляд, не Келлан смотрит на меня, а Кросби. И снова эта энергия. Но в этот раз он тот, кто понимает мой секрет.
– Пойдем, – говорит Кросби. Слова предназначены Келлану, но смотрит он на меня. – Еще три мили.
Келлан в очередной раз стреляет взглядом в Марселу, затем вытаскивает бумажник и кладет пять долларов на стойку.
– Сдачи не надо, – говорит он. – Увидимся дома. – Он улыбается и машет, а я пялюсь на деньги, которые они оставили. Брауни, вообще-то, стоят по три доллара каждый, и, вздохнув, я вылавливаю доллар из коробки с чаевыми.
* * *
Легкий дождик, начавшийся в начале моей поездки домой на велосипеде, быстро превращается в ливень, так что я вся промокшая и в ужасном настроении, когда вваливаюсь в парадную дверь, джинсы же больно натирают ляжки при ходьбе.