– Они с Селестией отправились срубать Рождественское дерево для ее квартиры. Поэтому он не работает.
– Они выбрали подходящий день. Уже и не припомню, когда последний раз мы видели солнце.
Она еще сильнее мрачнеет.
– Знаешь, чем мы занимались с Келланом прошлой ночью?
– Пожалуйста, не рассказывай.
– Два часа искали в Facebook незнакомцев, пытаясь найти туристок, с которыми он перепихнулся этим летом.
– Это так романтично?
– Мне не нужна романтика.
– Тогда ты с нужным парнем.
– В прошлом году и тебе она не была нужна. Ты просто хотела веселиться и ни о чем не заморачиваться.
– Да. Но всему пришел конец, когда меня арестовали.
Она старается не рассмеяться, но безуспешно.
– Я знала, – произносит она через секунду.
Я начинаю вылавливать пончики и выкладывать их на металлический противень.
– Что меня арестуют?
– Что это был Нэйт.
– Ты о чем?
– В прошлом году. Тайный поклонник. Я сразу поняла, что это был он.
Я останавливаюсь и с удивлением смотрю на нее.
– Правда?
– Да. Я просто… не хотела этого. В смысле, это было мило, но никто не мечтает приехать в колледж и остепениться, понимаешь? А Нэйт именно такой парень. Он из тех парней, кто рубит собственное Рождественское дерево.
– Ты сказала, что
Она вздыхает и допивает свой напиток, затем убирает пустой стакан в раковину.
– А теперь уже слишком поздно.
– Для чего слишком поздно?
Мы обе резко разворачиваемся и видим Нэйта, стоящего у черного входа и одетого для рубки дерева в приталенное клетчатое пальто, тяжелые ботинки и узкие джинсы. Ну, наряд вполне подходящий для рубки деревьев. Он подходит к раковине и совершенно непринужденно начинает мыть руки.
Мы с Марселой переглядываемся, и я медленно качаю головой. Он не расслышал нас.
– Пончики, – в конце концов произносит Марсела. – Мы забыли о двух, и они подгорели.
– А-а, – Нэйт вытирает руки бумажным полотенцем и подходит проверить жаровню, в которой у меня на самом деле остались погибать два пончика. – Ну же, Нора, – упрекает он. – Еда стоит денег.
– Прости, босс. Что ты тут делаешь?
– Мы раздобыли дерево. Я просто заскочил прихватить напиток для Селестии.
Мы с Марселой обе закатываем глаза.
– Все не так уж и плохо, – протестует он, пока мы провожаем его взглядами в зал. В кафе никого, так что мы устраиваемся за стойкой, когда он начинает готовить пену из низкокалорийного молока.
– А почему она не зашла? – спрашиваю я. – Боится, что кто-то сопрет ваше дерево?
Его губы изгибаются в усмешке.
– Вряд ли.
– Тогда в чем проблема?
Он многозначительно смотрит на Марселу.
– Ты действительно хочешь знать?
Марсела скрещивает на груди руки, обидевшись.
– Из-за меня? Я любезна с ней!
– Никто никогда и ни за что не скажет, что ты «любезная» с Селестией, – отвечает он. – Едва сдерживаемое кипящее негодование – будет более точным определением.
– Она носит мех круглый год! Это подозрительно.
– Или, может… – Он аккуратно переливает напиток в стаканчик «на вынос». – Может, она хочет носить мех, поэтому просто его носит.
– В этом даже нет смысла.
Нэйт ничего не отвечает, проходит через вращающиеся двери в кухню, подняв руку в прощальном жесте.
Марсела разворачивается ко мне.
– Он все слышал.
– О чем ты?
– «Она просто его носит?» Это явно шпилька в мой адрес, ведь я не «ношу мех»!
– Тебе не кажется, что ты слегка преувеличиваешь, совсем чуть-чуть?
Центральная дверь распахивается и в зал вплывает та же группа моделей из каталога, которая зачастила в кофейню с тех пор, как Кросби стал проводить тут время. На них восхитительные полупальто пастельных тонов и крошечные шапочки с помпонами, а их мудреные заказы на напитки вгонят в краску даже Селестию. Уже и Марсела ворчит, приступая к работе.
– Здесь что-то тихо, – отмечает одна из девушек. У нее невероятно прямые волосы платинового цвета, которые буквально мерцают на фоне лимонно-желтого пальто.
– Спокойный день, – соглашаюсь я, передавая ей полусладкий молочный мокко с миндалем.
– Где Кросби?
Я отдаю ей сдачу, и она бросает доллар в банку с чаевыми.
– Не знаю.
– Хммм. – С мгновение она изучает меня, затем возвращается к своим подругам за столиком в углу.
– Что это было? – Марсела спрашивает себе под нос.
– Такое бывает, – отвечаю я, стараясь не звучать обеспокоенной.
– Что бывает?
– Люди. Даже после того как мы стали встречаться с Кросби в открытую, похоже, люди наблюдают за нами, сплетничают и все такое.
– А декан знает?
– У нас встреча на следующей неделе. Если у меня хорошие оценки и ни за что не арестовали, то проблем возникнуть не должно.
– Верно. До тех пор, пока он не продемонстрирует тебе фотографию твоего имени на стене в туалете здания Союза Студентов и не спросит, какую часть бесед о сексе ты не поняла.
У меня замирает сердце.
– Ты о чем? Мое имя…
– Эй, – она вскидывает руки, сдаваясь. – Это была шутка. Прости.
Я делаю глубокий вдох.
– Это неважно, – говорю я твердо. – Потому что это другое.
Она гладит меня по предплечью.
– Я знаю.