Под вопросом полностью

– Я был на той вечеринке, Нора. Но даже не видел тебя. На тебе был чертов красный корсет, а я тебя даже не заметил. Затем ты появляешься здесь, стараешься быть незаметной, и вдруг я больше никого другого не вижу перед собой.

– Чт…

Он трет руки о бедра, будто его ладони вспотели.

– Я должен был обо всем подумать. В ту ночь ты разбила мне чертово сердце. Понимаю, что не нарочно, но это не означает, что ты этого не сделала.

Я морщусь.

– Знаю.

Его взгляд блуждает по комнате и останавливается на маленькой красной коробочке, лежащей на шкафчике.

– Видимо, знаешь.

– Прости, Кросби.

– Я поехал домой, потому что подумал, на расстоянии станет легче и не видеть тебя будет проще, но это не так. Я все время думаю о тебе. Еще с сентября. И я старался выйти проветриться, чем-нибудь заняться, но просто не мог перестать думать. Я не мог избавиться от этих мыслей. Потому что хочу быть тем парнем на стене в туалете не более, чем ты хотела стать девушкой в дурацком списке Келлана.

Хотя я понимаю, что мы уже две недели как расстались, но мысль, что он выходит проветриться и «чем-нибудь заняться» по-прежнему рвет мне сердце надвое.

– Ты…

Он качает головой, точно зная, о чем я думаю.

– Я ни с кем не мутил. Каждый вечер к девяти был дома. Именно тогда мои родители и поняли, что что-то случилось.

– Что ты им сказал?

– Что была девушка.

– И что они ответили?

Он слабо улыбается.

– Что пора бы уже.

– Ты говорил им о… – я не могу произнести этих слов. Теперь, когда они повисли в воздухе, я не могу их вымолвить так же, как и взять назад.

– Нет. Конечно же нет. Это твоя тайна и тебе решать, раскрывать ли ее или нет.

– Я бы предпочла второе.

– Я тоже.

Снова наступает тишина.

– Кросби, – голос звучит скрипуче. – Почему ты здесь?

Он беспомощно приподнимает плечо.

– Потому что хотел тебя увидеть. Всегда хочу.

– Даже…

– Я получил твои сообщения.

Я замолкаю.

– Все сто четырнадцать.

Меня передергивает.

– Я не…

– Все в порядке. Келлан прислал триста двадцать два. По сравнению с ним ты была совершенно не заинтересована в моем благополучии.

Я слабо смеюсь.

– Он сказал тебе, что выгнал меня? Именно поэтому я переезжаю.

– Да, сказал.

– Он сказал, что бро превыше шлюшек?

Его брови взмывают вверх.

– Он так сказал? Вслух? Тебе?

– Ну это скорее прозвучало как: «бро превыше шлюшек-соседок».

Теперь Кросби смеется.

– Сгладил.

– В смысле, я также уезжаю, потому что с самого начала мне вообще не стоило сюда въезжать.

– Я был тут в тот первый день, – напоминает он. – Когда ты осознала, что тебе, вероятно, придется сталкиваться со мной время от времени, то уже тогда у тебя не было никакого шанса.

– Именно это все и предрешило.

Опять тишина.

– Помнишь, когда ты сказала, что не знаешь, как находить баланс? – в конце концов спрашивает он. – Что из одной крайности бросаешься в другую? Нора-Бора или… Красный Корсет?

Я прикусываю губу и киваю.

– Знаешь, о чем я подумал?

– О чем?

– Что на Хэллоуин мы встретились прямо посередине. Тот собачий парк находится на полпути от этого места к дому братства.

От удивления мой рот сам собой открывается, а затем закрывается.

– Это очень… проницательно.

– Знаю. Также я понял, что мы оба были в костюмах. Ты была безумной женщиной в бегах, а я вполне естественно был супергероем.

– Естественно. – Но мой мозг лихорадочно работает, собирая разрозненные кусочки и соединяя их в новую картинку той ночи. Он был Суперменом, чьим-то альтер-эго, тем образом, который представал перед обществом. Но когда мы вернулись сюда и с его плеч слетела накидка, он был Кросби, а я Норой, и мы оба были сами собой. И этого было более чем достаточно.

Он рассматривает свои ногти, а затем поднимает на меня взгляд.

– У тебя есть еще какие-нибудь секреты, Нора?

Я качаю головой.

– Нет. Однозначно, нет.

– У меня тоже.

Рядом со мной заканчивается фильм, и короткая реклама сменяется на обратный отсчет до Нового года в Чикаго.

– Уже одиннадцать часов, – говорю я, засуетившись.

– Да. И что?

– Я сказала себе, что начну новый год в месте получше. А конкретно в квартире Марселы. Без… ну ты понимаешь.

– Меня.

Я небрежно взмахиваю на окружающее нас помещение.

– Этого.

– Тебе нужна помощь?

– Остался только каркас кровати.

– Давай, я помогу. Где живет Марсела?

– В пяти минутах от «Бинс».

– Ясно.

Мы в четыре захода засовываем все части в оба багажника, и даже в этом случае Кросби приходится привязать шарф, чтобы его закрыть, так как замок не защелкивается. Снег усилился и улицы окутаны в белое. Он ждет на ступеньках за дверью, пока я бросаю на квартиру последний беглый взгляд, выключаю везде свет и запираю за собой дверь.

Мы медленно едем по припорошенным, темным улицам, свежевыпавший снег хрустит под колесами. Кросби следует за мной в течение десяти минут и, когда я паркуюсь у дома Марселы, тормозит на соседнем месте.

Мы выбираемся из наших машин и встречаемся у багажников.

– Это здесь.

– Я так и понял. – Он отвязывает шарф и сгребает деревянные панели, после чего настаивает на том, чтобы нести и половину моих. – Показывай дорогу.