Роб Макдауэлл любил глубину. Любил немоту Тихого Океана, Любил то чувство, что сопровождает вашу голову, когда давление воды закладывает уши. В свой день рождения он вновь ныряет на дно и оказывается погребённым в каскаде подводных пещер. И воздух у него уже заканчивается…
Роб Макдауэлл любил глубину. Любил немоту Тихого Океана, Любил то чувство, что сопровождает вашу голову, когда давление воды закладывает уши. А ещё он не любил копить вещи. Книги, если ему и доводилось их читать, Роб сбагривал знакомым сразу после прочтения. Закладок не делал и не пользовался ими. С детства его отличала феноменальная память. Страничек Роб не заламывал. С детства его отличала аккуратность.
Книги, сколько бы раз он их ни прочёл (впрочем, редко больше одного раза) из его рук уходили такими, точно они были свежекупленные – с магазинной полки – нетрёпанные и чистые.
Убранство его яхты было лаконичным, но не сказать чтобы бедным. Напротив, Роб подбирал себе вещи исключительно качественные (кроме книг с мягкой обложкой). Он предпочитал один раз заплатить, но избавить себя от необходимости каждый год покупать кучу дешёвого мусора.
Роб терпеть не хотел копить хлам.
Яхта была добротная, крепкая. Трёхместная. Друзей у него было мало, если вообще были. До недавнего времени у него оставалась одна-единственная подруга детства, Джоан. Они часто вместе ныряли. Отправлялись в короткие однодневные поездки (как они их называли – «трипы»).
Но полгода назад её забрал океан.
У Роба не осталось друзей. Остались только знакомые.
На борту трёхместной яхты был один «погребок», оборудованный для хранения вин. Но Роб затащил в него коробку с дорогими ему вещами. Коробочка была маленькой и вмещала в себя всего три вещи: детское именное полотенце Роба, стальную ручку, подаренную ему на 11-тилетие дедом, и книжку со сказками с золотой тесьмой и старательно подклеенным корешком.
У Роба была традиция: каждый день рождения он брал стальную ручку, книгу со сказками и полотенце и отправлялся совершать следующий обряд:
Перечитать книгу
Помыться и утереться полотенцем
Записать в дневник стальной ручкой главные события минувшего года
Последний пункт носил интерес исключительно соревновательный.
Войну, которую начала его родная стихия – Океан.
Ему чертовски не хватало Джоан. Интима между ними никакого не было и по вполне очевидным причинам. Джо однажды призналась, как бы в шутку, что её привлекают только молоденькие девушки и дельфины. Сколько бы правды в этих словах не было, Роб знал, что это маловажно. Просто им обоим ЭТО было не нужно. Будь иначе, они бы переспали ещё подростками.
Нет, Джо была ему настоящей подругой. Человеком, на которого можно было положиться. Потому смириться с её потерей было больно и сложно.
Часто, перечитывая сказки, что мы любили в детстве, обнаруживаем новые, до того неприметные смыслы.
У Роба Макдауэлла была как раз одна такая сказка в книге с подклеенным корешком. Называлась она «Королева Морских Чертей». Написала её какая-то старушка, жившая в рыбацкой хижине на берегу Каспийского моря. И звучала она так:
«Давным-давно, кабы и не при Царе Горохе, жила-была Королева. Муж её, Земной Король, скоропостижно скончался, не оставив ей ребёнка. Молодая Королева любила супруга всем сердцем. Согласно традиции его тело положили в деревянную ладью и сплавили по реке к морю. Королева была безутешна. Она плакала тринадцать дней и двенадцать ночей, маковой росинки в рот не брала, отказывалась брать с подносов яства, привезённые со всех семи морей, чтобы её утешить. Но ничто не было в силах унять её чёрной скорби.
Когда же и на тринадцатую ночь королева продолжила свой погребальный плач, ей явился Призрак Моря. Он сказал скорбящей вдове, что муж её жив, но не на земле, а ниже, что за праведную жизнь он коронован и ныне Король Морей ему имя, а по жене своей тоскует он и только её и ждёт и кабы не вода, соль слёз изъела бы его прекрасное лицо. Ныне власть его над морем и под морем, но не дарует она ему утешения.
