Страшная сказочка о том, что когда люди считают, будто волшебство продается за деньги - гнев этого волшебства может быть ужасен. АУ, в котором вещи из затопленного Белерианда и Амана были найдены не очень честными людьми и часть из них попытались продать в частные коллекции.
========== Часть 1 ==========
«Музыка смолкла, слова позабыты,
Луна постарела и солнце зашло.
Корабли волшебства бурей времени смыты,
Пламя чудес из остывшего сердца ушло».
Дж.Р.Р.Толкин
Лот первый и второй: черные латы, тиснение золотом. Парные сабли, отделка рубинами.
Он проснулся в месте пыльном и темном, больше напоминающем склад. Пробуждение было мгновенным и неприятным, словно его облили ледяной водой и грубо выдернули откуда-то из небытия: как дитя не спрашивают, желает ли оно появиться на свет.
Мелькор пробежал по воспоминаниям незримой ощупью в своем же сознании и не смог восстановить порядка событий, которые привели его сюда. Все, что произошло там, не имело никакого значения, и от сейчас всю историю, завершенную неизвестное время назад, отделяла темная стена неизвестности.
Он пошевелился. Фана казалось ощутимым, но непривычно легким – будто все тело превратилось в нежную текучую ткань.
«Где я?»
Мелькор переступил границу ящика: настоящий квадратный гроб – и фэа с легкостью миновало деревянную стенку.
Раньше бы такого не вышло. Через предметы он никогда не проходил, сколько себя помнил.
Из полумрака выступали силуэты золоченых рам с бесчисленными изображениями внутри них странных - и уродливых - аданов. Лица были искажены и вытянуты, волосы завиты в неправдоподобные мелкие кудри, а костюмы пестрели таким количеством оборок и изгибов, что походили на пирожные. Старая патина поблескивала тусклой усталостью. Шелковая обивка мебели выцвела и – розовая, зеленая или голубая – одинаково казалась в этом месте цвета пыли. Место продирало скользким мерзотным холодом: здесь творилось нечто, отвратительное даже для него.
Мелькор обернулся: позади него и впрямь стоял деревянный ящик, а на боку был маленький клочок пергамента, квадратный и гладкий. Язык был незнаком, но волей неизвестного случая буквы, сложенные там, обрели смысл.
«Латы… тиснение золотом. Время изготовления неизвестно. Регион изготовления неизвестен… что?!»
Гнев поднялся физически ощутимой страшной силой.
Ему показалось, что где-то задребезжали невидимые хрустальные подвески и мебель, стоящая в комнате, дрогнула.
«Оценочная минимальная стоимость».
Это был не склад. И даже не музей. Это было место, где в равной степени уничтожалось и обесценивалось всякое волшебство, потому что волшебство не измерялось деньгами.
Это был аукционный дом.
Мелькор вылез прямо на сцену, куда люди – эти ненасытные твари – тащили и тащили те вещи, многие из которых он все еще помнил. Сквозь огромные окна проливался ленивый свет сумеречного дня, и город снаружи был нагромождением серых каменных строений, где по улицам равно скользили лошади, таскающие повозки, и блестящие серебром металла непонятные машины, из которых выходили люди. Талии женщин на улицах были так узки, словно им переломали ребра.
Никто его не заметил. Разве что мужчина, затянутый в нелепый костюм из серой ткани, обтягивающей живот, обернулся, словно почувствовав прожигающий спину взгляд. Может быть, почувствовал запах осеннего леса, железа и горечь ядовитых трав.
Люди в зале шумели, и волнами бежало шуршание голосов. Все те же женщины, покачивающие перьями шляп, все те же одинаково одетые мужчины.
«Суки. Безмозглые выродки».
Сейчас Мелькору не требовалось объяснений, что происходит. Аданы деловито делили между собой, меряясь своим ничтожным богатством, то, что никогда им не принадлежало.
На его глазах кому-то продали серебряный кувшин, палантир и неведомо как найденную статую дракона из коридора к его тронному залу. Продали статую короля Финвэ, сработанную Нерданэль: Мелькор слишком хорошо ее помнил. И дракон, и Финвэ поблекли и покрылись ракушками, время откололо дракону крыло, а нолдо – локоть, но он бы ни с чем их не перепутал.
- Я тут стою, ничтожества! - он крикнул это вслух. – Верните эти вещи туда, где вы их взяли!
Его никто не услышал. И не было никого другого, кто вышел бы на помост вместе с ним и хотя бы попробовал остановить этот кошмар, который казался чудовищным видением.
Первый раз за все свое существование Мелькор видел то, что легче было бы назвать ложью, порожденной слепотой и безумием. С его вещами, с вещами квенди – никто и никогда не посмел бы давным-давно поступить так.
«Где же вы? Проснитесь! Проснитесь, мои старые враги, где бы вы ни были! Неужели - не ваше?»
Что с ними стало в этом месте? Куда исчезли их песни и гневливая ненависть к нему? Куда исчезла старая, страшная, полная горя и радости легенда, связавшая их всех в одно?
Когда в их дом пришли торгаши и грабители, это осквернение уравняло тьму и свет, потому что люди не видели разницы.
Порадоваться бы страданию семьи Фэанаро, которая могла бы видеть, как продают ее историю, но почему-то не получалось.
Может быть, потому что их вещи перемешали с его собственными.
«Я был прав, когда хотел убить их всех, этих пришедших следом».
