Частный самолет, на котором Мэдисон Сент-Джон летела после многих лет разлуки повидаться со своей матерью, терпит крушение в горах. Изнеженная богачка, привыкшая к комфорту, оказывается лицом к лицу с дикой природой… и хозяином самолета Линкольном Кориэллом.
В то утро Мэдисон Сент-Джон собиралась за покупками и была уже на пороге, когда зазвонил телефон. Зная, что горничная ответит и примет сообщение, Мэдисон решила не возвращаться и направилась к автомобилю.
Всего несколько человек звонили домой. У нее не было родных, кроме постоянно отсутствующей матери и двоюродной сестры Кейтлин Бодайн. Но с Кейтлин она не общалась почти пять лет, а мать крайне редко вспоминала, что у нее есть дочь.
Мэдисон, правда, доводилось получать подарки на Рождество и день рождения, и они были единственным подтверждением того, что мать вообще думала о ней. То, что подарки иногда приходили не в том месяце, могло означать либо плохую работу почты, либо плохую память матери на все, что связано с Мэдди. Судя по тому, что подарки частенько были не по возрасту, Розалинда Сент-Джон просто не помнила, сколько же лет ее дочери.
Мэдисон не представляла, где ее беспечный отец-автогонщик. Ей было двенадцать лет, когда она в последний раз получила от него весточку. Он послал ей открытку из какой-то французской деревушки, но было это одиннадцать лет назад. Она не имела никакого понятия, знает ли ее мать что-нибудь новое об этом плейбое, за которого она когда-то вышла замуж, и жив ли он вообще. Что бы ни случилось с ним, Мэдисон никогда бы этого не узнала — ну, разве только если бы наняла частного детектива.
Мэдисон отогнала мрачные мысли. Большую часть своей жизни она прожила без родителей и дальше сможет обходиться без них. Она научилась рассчитывать только на себя, и были времена, когда она радовалась этому. Жизнь казалась легкой, ни о ком не надо было заботиться.
Водитель уже открыл заднюю дверцу ее «кадиллака», когда горничная выбежала из дома и крикнула вслед:
— Мисс Сент-Джон!
Мэдисон обернулась, раздраженная. Она сочла излишней суетливость горничной и одарила ее недовольным взглядом, который должен был это подтвердить. Шарлин работала у нее три месяца, и за это время должна была научиться вести себя так, как принято в доме Мэдисон.
— Мисс Сент-Джон, звонит ваша мама! — возбужденно сказала горничная.
Мэдисон редко говорила о своем прошлом с кем-либо, и никогда с прислугой. И тем не менее горничная явно имеет точное представление, насколько значим такой звонок, и наверняка будет сплетничать за се спиной, как и любой житель Коултер-Сити, штат Техас. Удивившись этому звонку, Мэдисон постаралась казаться спокойной, пока горничная смотрела на нее.
— Спасибо, Шарлин, — холодно ответила Мэдисон и, отойдя от автомобиля, направилась к особняку.
Ее сердце колотилось все сильнее по мере приближения к телефону. Воспоминания о детстве пронеслись яркой вспышкой в памяти. Она была очень предана своей матери и делала для нее все, лишь бы угодить. Потому что ее симпатичный, энергичный отец редко бывал рядом с матерью, приводя ее в отчаяние.
Мэдисон же желала видеть свою мать счастливой. Розалинда могла бы быть веселой, живой, привлекательной, и поэтому с ее мрачным настроением, вместо нее самой, боролась маленькая дочь.
Мэдди всегда старалась угодить своим родителям. Она была тенью своей матери, не причиняя ей забот. Она всегда была аккуратно одета и идеально причесана. Однажды Мэдисон открыла для себя, что мать считает се «гадким утенком», — она сама слышала, как мама жаловалась на нее своим друзьям. Тон мамы, когда она говорила о своей дочери, ранил ее в самое сердце. Тогда Мэдди поняла, что волноваться о ней некому; и с тех пор оценивала всех людей, даже тех, которых любила и в которых нуждалась, полностью полагаясь на свои взгляды.
Каждую ночь она просила Бога сделать се чуть красивее, чтобы мама полюбила се. Если бы желание девочки исполнилось, быть может, и се ветреный отец вернулся бы домой или хотя бы выслал им билеты, чтобы они могли прилететь к нему во Францию и увидеть соревнования, в которых он участвует.
Каждое утро Мэдисон вставала и подходила к зеркалу, чтобы посмотреть, не услышаны ли ее молитвы. И каждое утро видела знакомые черты лица и белокурые волосы — она все такая же, как и накануне вечером.
Несмотря на то что это причиняло ей боль, она понимала, как несправедливо было то, что такая красавица, как се мама, должна была одна воспитывать некрасивую маленькую девочку. Она беспокоилась о том, как, наверное, стыдно было Розалинде находиться рядом с дочкой и представлять такого безобразного ребенка своим обаятельным друзьям, чьи дети были такими милыми и красивыми… и злыми.
Самые худшие опасения подтвердились тем летом, когда ей исполнилось восемь. Розалинда Сснт-Джон отвезла Мэдисон к бабушке, Кларе Чэндлер, и оставила на ее попечение.
Став взрослой, Мэдисон поняла, насколько одиноким и несчастливым было ее детство. Жизнь ее в доме бабушки была настоящим адом. Но все же благодаря бабушке она познакомилась со своей двоюродной сестрой Кейтлин Бодайн. Маленькая темноволосая Кейтлин была красива как ангел. Казалось, она не замечала невзрачности Мэдисон, никогда не посмеивалась над ней из-за внешности, никогда не делала ей подлостей.